Читаем Когда утихнет ветер полностью

Я уже осознала какую ошибку только что совершила, но было поздно. Осталось сказать вампиру все.

– Я его люблю. Я ему многим обязана. Оноре постоянно обо мне заботился, заменил мне родителей. Все сделал, чтобы я ни в чем не знала нужду. Чтобы я была счастлива. Я должна ради него выйти замуж за Этьена. – Я замолчала. Продолжила я уже с гневом, – Думаешь, я рада была, когда его обманывала, встречаясь с тобой в сторожке? Нет. Тогда я ставила чувство к тебе выше моей любви к брату. Выше всего. Но сейчас-то это не так, любезный наш вампир! За то время, что мы с тобой не виделись, я поняла какую чудовищную глупость чуть было не совершила. Подумать только! Хотеть променять брата, человека столь для меня делающего, на…, – я не нашла слов, дабы закончить свою речь.

– Можешь не продолжать, – Лестер выглядел немного ошеломленным, но в голос вернулась прежняя язвительность. – Я тебя прекрасно понял: «на Чудовище, вроде меня. Точнее, коим я и являюсь». Ты это хотела сказать?

– Нет, и ты это знаешь, но – как всегда – все извратил.

– Да? А я вот так не думаю. Ты достаточно ясно выражаешь свои мысли.

– Думай, что хочешь. Не хочу с тобой спорить.

– О, ты не хочешь со мной спорить! – прошипел мой гость. – Что ты тогда желаешь? Не отвечай, я и так знаю. Чтобы я сейчас ушел и никогда больше не возвращался. Чтобы оставил тебя и твоего любимого братца в покое. Ведь так?

«О да! Лестер, ты безусловно прав!» – кричало все во мне. Но сейчас я не смогла сказать ему эти слова. Меня остановила боль, звучавшая в его голосе.

– Ты преувеличиваешь. Я не хочу, чтобы ты навсегда ушел, и не против твоего общения с Оноре. Я просто не желаю, чтобы ты меня заставлял стать вампиром… Мне кажется, это никак не влияет на ваши отношения с моим братом. И на наши с тобой – тоже.

Я сама не верила в свои собственные слова. Неудивительно, что не убедился в их правдивости и Лестер.

– Ты кого сейчас пытаешься обмануть? – с горькой иронией спросил он. – Меня или себя?

И в этом заключалась вся проблема – я пыталась обмануть сама себя. Моя душа как бы разделилась на две части: одна рвалась к нему несмотря на то, что он был убийцей; другая же питала к вампиру отвращение и ненависть.

Лестер увидел мои сомнения, и сам ответил на поставленный им вопрос:

– Себя, моя милая.

Я промолчала. Вампир отошел к окну, и глядя на небо с сожалением в голосе произнес: