Читаем Когда умрут газеты полностью

И вот Леонид Бершидский — главный редактор интернет-издания Slon.ru… Даже не знаю, в какой момент у него должно наступать крещендо главного редактора. Возможно, мне показалось, но в мае 2009-го, в момент открытия «Слона», он сам не испытал должных, ожидаемых эмоций (сужу по блогу). Он, конечно, начнет отнекиваться, говорить, чтобы я шел лесом со своей непрошенной лоботомией… Но — если по гамбургскому счету?

При этом Slon.ru дал редакторские и журналистские образцы высокой пробы — никто и не сомневался. Но никто не сказал «Ох, ничего себе!» и не сел на пятую точку. Ну да, новый высококлассный ресурс. Еще одна важная закладка в браузере (вообще-то, их там уже многовато). Однако принципиального перехода со второй космической скорости на третью, когда уже можно покинуть просторы Солнечной системы — не произошло. Рискну предположить, что из-за этого был даже некоторый оттенок разочарования.

Сможет ли даже самое отличное интернет-СМИ стать четвертой властью, а не только полезно-интересным ресурсом? Четвертая власть — это именно то, что ощущают главные редакторы, надышавшись над свежим номером ядовитыми парами типографской краски. Но главное: четвертая власть — это именно то, чего ждет общество от СМИ.

Вообще-то эта власть — никакая не четвертая. Это все демократические метафоры. Журналистика управляет общественным интересом, подстраиваясь под общественный интерес — это особая функция, которая к жреческой ближе, чем к властной. На самом деле миф о власти СМИ — это способ обособить жреческие права журналиста. Миф этот сидит отнюдь не только в голове журналиста, но и в совокупной голове общества, которое воспринимает жреческие функции журналистов благожелательно и даже платит за них, ненавидя при этом журналистов.

Жреческая функция не связана ни с оперативностью новостей, ни с качеством аналитики, ни с эксклюзивностью комментариев. Вообще, по большому счету, она никак не связана с форматами или качеством журналистики. Это не внутреннее свойство журналистики.

А внешнее. Жреческая функция связана с ожиданиями общества, она есть проекция этих ожиданий в сознании журналиста и читателя.

Жрецом не может быть каждый, это очевидно. Жрецы противостоят пастве ровно так же, как авторы — публике. В офлайне граница эта очевидна. А как провести ее в интернете? Он к этому не приспособлен просто геометрически.

Жрец всегда медиум, он говорит как бы не от себя, даже когда манипулирует этим правом. А тут вот какая штука: всё, опубликованное в интернете, принципиально можно подправить. Даже если редактор сайта упрется, всё равно: принципиально, технически — можно. И все это подсознательно чувствуют. То есть получается, что жрец может забрать обратно слово? Которое, вообще-то, не его, а как бы свыше. Это же святотатство и профанация.

Печатное же слово выпущено в публику безвозвратно. Опять же — чисто по техническим причинам. Отсюда — подсознательно — и отношение другое, и спрос другой. Над этим различием печатного и электронного слова еще предстоит думать.

Пожалуй, технически средства массовой информации могут перейти в интернет целиком. Новости, аналитика, мнения — все это вполне хорошо чувствует себя на просторах интернета. Правда, в Сети редакциям придется конкурировать с блогами, но это уже следующий вопрос. Принципиально ключевые современные (послеяковлевские[3]) форматы российской журналистики — новость, факт, комментарий, аналитика, мнение — вполне в интернет переползают.

Не переползают дояковлевские форматы (трибуна, рупор, орган ЦК, агитатор, организатор и пропагандист). Им нужна бумага или Останкинская башня, куда доступ — не всем. Но это мелочи.

Главное — не переползает в интернет, не распространяется на интернет-СМИ отношение общества к журналистике. То есть журналистика в интернет перейти может, а отношение общества к журналистике — нет. А что это за жрецы, к которым не относятся, как к жрецам?

Забавное доказательство: восемь лет назад интернет-СМИ противились механизму официальной регистрации в качестве СМИ, а теперь — инициативно регистрируются как СМИ, хотя такой обязанности у них нет. Хотят носить гордое имя, отгородиться от всего остального, что там. Ну, в интернете.