Джеймс Гриппандо

Когда сгущается тьма

Джеймсу Винсенту Гриппандо.

Глава 1

Сержант Винсент Пауло не мог видеть человека, взобравшегося на самый верх моста Уильям-Пауэлл. Пауло даже сам этот чертов мост не видел. Лишь слышал сквозившее в голосе человека отчаяние и знал, что это очередной «прыгун», то есть самоубийца. Проработав семь лет кризисным переговорщиком при полицейском департаменте Майами, много чего знаешь и понимаешь. Даже если ты слепой.

Особенно если ты слепой.

— Эй, Фэлкон,[1] — в двадцатый уже, наверное, раз крикнул сержант в полицейский мегафон. — С тобой говорит Винсент Пауло. Мы ведь можем урегулировать это дело, верно?

Мужчина обосновался на фонарной опоре, возносясь в небо на максимально возможную высоту, и смотрел вниз со своего недосягаемого насеста. Должно быть, вид на Майами оттуда открывался чрезвычайно живописный. Пауло мог лишь представить: сине-зеленые воды залива и высотки кондоминиумов, стоявшие на набережной так плотно, словно костяшки домино, расставленные для игры в гигантскую цепочку. Вероятно, в это самое время круизные суда медленно двигались по заливу в сторону моря, вздымая белые дымы к небосводу — столь прозрачно-лазурному, что, казалось, его первозданную чистоту не решалось нарушить даже самое малое облачко. Сержанту сказали, что уличное движение остановлено за несколько миль в обоих направлениях — на западе в сторону материка и на востоке в сторону мыса Кей-Бискейн. У моста, перегороженного кордонами, парковались полицейские машины, автобус отряда особого назначения — СВАТ — и многочисленные транспортные средства журналистов и телевизионщиков, норовивших пробраться на мост. Воды залива бороздили полицейские катера. Паоло слышал рокот круживших над головой вертолетов: телевизионщики из местных новостных программ вели прямую трансляцию на Южную Флориду происходивших на мосту событий.

И все это ради одного из бездомных, во множестве обитавших в Майами. Этот человек называл себя Фэлконом, и прозвище чрезвычайно ему подходило. Он так удачно и прочно сплел ноги с ажурными конструкциями моста, что мог уверенно стоять в полный рост. Снизу его силуэт напоминал старинное скульптурное изображение из тех, что венчают купола зданий, хотя и не отливал металлическим блеском. Парень задрал подбородок, выпятил грудь и словно парил над заливом, как крылья разбросав в стороны руки. Сокол — да и только. Рядом с Пауло стояла женщина-полицейский, призванная докладывать ему об окружающей обстановке, но Пауло в ее услугах почти не нуждался. Его не в первый раз вызывали, чтобы удержать очередного бездомного от попытки самоубийства. Более того, это была даже не первая его встреча с Фэлконом. Дважды за последние восемнадцать месяцев тот взбирался на самую верхотуру моста и замирал в позе парящей птицы. И оба раза Пауло удавалось убедить его спуститься. Однако нынешняя ситуация отличалась от предыдущих.

Это было первое задание, порученное Винсенту с тех пор, как он лишился зрения.

И впервые он был почти абсолютно убежден, что парень все-таки прыгнет.

— Давай, Фэлкон, спускайся — поговорим. Так будет лучше для всех.

— Хватит с меня этих никчемных разговоров, — крикнул в ответ бомж. — Я стану разговаривать только с дочкой мэра. Если ее через пятнадцать минут здесь не будет, я брошусь вниз.

Мост Уильям-Пауэлл похож на гигантскую арку, выгнувшуюся над заливом Бискейн. Байкеры называют его «Майамской пропастью», хотя в плане самоубийств он не сравнится ни с Золотыми Воротами в Сан-Франциско, ни с мостом Джорджа Вашингтона в Нью-Йорке. Его самая высокая конструкция возносится над поверхностью воды всего на семьдесят восемь футов. Даже с учетом тридцати футов фонарной опоры сомнительно, чтобы прыжок Фэлкона в залив с такой высоты оказался фатальным. Однако параллельно новому мосту идет старая дамба, которую местные жители используют в качестве пирса для рыбной ловли. И человеческое тело, упавшее с высоты в сотню футов на ее бетонную основу, вряд ли окажется приятным зрелищем — особенно показанное во всех подробностях по телевидению.

— Ну что, Пауло, не пора ли сковырнуть его с насеста? — послышался голос из-за левого плеча Винсента. Он узнал Хуана Чавеса, координатора СВАТа.

Винс выключил мегафон.

— Давай переговорим с шефом.

Путь к полицейскому автобусу был свободен от препятствий, и Винсент хорошо его запомнил. Поэтому длинная белая трость, которой он ощупывал дорогу, в данном случае почти не пригодилась. Они с Чавесом влезли в автобус через боковую дверь и уселись друг против друга на сиденья в задней части салона. Стоявший снаружи офицер закрыл дверь автобуса, поскольку Чавес начал набирать номер штаб-квартиры по кодированному телефону. Звонок адресовался шефу полиции Майами, наблюдавшей за развитием событий по телевизору. Первые слова, которые она произнесла в трубку, уверенности Винсу отнюдь не прибавили.