Читаем Когда проснется Марс полностью

Энцо выдали тонкий матрац, раздувшийся, как свежее тесто, стоило кинуть его в углу. Но сидеть с легионерами не хотелось. Поэтому Энцо вышел из жилого отсека и отправился гулять. Заодно хотелось чего-то пожрать, надо было только взломать замок в столовке, он так уже делал пару раз…

Мысль о «Псах» не отпускала. Пронюхали об операции, значит, есть кто-то из своих на базе, верно? Энцо огляделся. Вот подкрадется кто со спины, и не заметишь. И не найдешь же – сколько нового народа прибыло, ни одной знакомой рожи, кроме… Заметив жесткое лицо Луция Цецилия, Энцо отвернулся и нырнул в комнату связи. Вот с кем встречаться хотелось как можно меньше – с господином центурионом, чтоб его черви съели.

В комнате связи было прохладно. Работали панели с внешним наблюдением. В остальном бункере их отключили – нечего народ пугать, и без того страшно до усеру. А тут можно было глянуть на застывшее изображение улиц. Белый дневной свет лежал полосами на бетоне автострад и проспектов, тонул во тьме выбитых окон и витрин, проваливался в разломы с застрявшими в них машинами и обгоревшими шаттлами. Пусто, мертво. Но если присмотреться, нет-нет, да промелькивали тени. На грани света, как темное, более плотное пятно. Зомбаки, как их назвал Энцо. Они были типа живых мертвецов из детских страшилок. Только в детских страшилках монстры шатались по тоннелям и лакомились маленькими детьми, а эти разгуливали среди дня и жрали всех подряд.

Энцо склонился к панели, почти прилип к ней носом. На углу лежало чье-то тело. Батарейка, вдруг подумал Энцо. Три «гасты», пять распылителей или один «нокс». Ноги раскинуты на свету, верхняя часть туловища в тени. Представились тихий мушиный звон, сладковатый запах, который ни с чем не спутаешь. Волосы, облепившие холодное лицо.

Раз – и тело утянули в тень за углом, только ботинки прочертили след в пыли.

И снова пустота.

– … докладывайте о любых перемещениях их кораблей сразу же, не откладывая. Лично мне.

Услышав знакомый голос, Энцо закатил глаза. Покосился через плечо – и правда Цецилий. Со впалыми глазами, под которыми темнели синяки, взглядом бешеной собаки и выражением вселенской усталости на лице. Неважнецкий видок. Может, у него тоже инопланетное воспаление?.. Заразился от второго центуриона.

Энцо только собрался проскользнуть к выходу, как что-то загудело, и голопанели засветились. На каждой возникло изображение: девушка с остреньким лицом. Белые волосы, прозрачная кожа. Очень знакомые бледные губы.

– Salve, – сказала белая девушка и нервно улыбнулась. Ее правый глаз блестел расплавленной ртутью, холодный, как стекло. Вместо левого мигал армейский окуляр.

Она изменила внешность, но окуляр и улыбка выдавали ее с потрохами.

– Salve, amici. Я предлагаю вам сдаться.

* * *

Первым заорал Два-Ноль-Шесть. Его хриплый крик вспорол тишину.

– Малая! Это Малая!

Луций даже слова сказать не мог. Просто смотрел на панели, которые словно взбесились и все показывали одно и то же лицо. Бледное, поправленное пластической операцией. Мертвое.

Это не могла быть она. Нет-нет. Он сам, лично видел взрыв, после такого не выживают. Она умерла.

Сдохла.

Как она выжила, о Юпитер?!

– … выдать ваше командование. – продолжала говорить Сорок Пятая.

Собравшиеся в комнате внимательно слушали. Они не понимали, кто говорит с ними. О боги…

– Всех патрициев, которые угнетали вас долгие сотни лет. Настала пора отмщения.

На лбу выступила испарина. Луций растолкал собравшихся, приблизился к панели. Всмотрелся в узкое лицо, выискивая отличия от той проклятой малолетки. Родинку. Имплантат другой модели. Какое угодно свидетельство, что перед ними поделка. Клон. Обман.

Но перед ним была она. Сорок Пятая. Беа ар-Моуф. На стене за ней белели цифры 3–4. Третий бункер Четвертой курии.

Луций был готов поклясться, что люди в Третьем бункере уже мертвы.

– … в противном случае я буду вынуждена обратиться к моим верным помощникам, инферио.

Инферио? Она говорила про черных монстров?

– Чем дольше мне придется вас искать, тем мучительнее будет ваша смерть.

Луций рассмеялся бы над такой банальщиной… Вот только было не до смеха.

– … Завтра в полдень, – сказала Сорок Пятая, и экраны потемнели. Трансляция оборвалась. Техники засуетились вокруг панелей, пытаясь вернуть их к жизни, но те не реагировали.

Как она это сделала? Запись велась другим человеком, похоже, с нейрочипа.

– Она использовала его, как камеру, – тихо сказал Луций. Его слова прозвучали неожиданно громко в возникшей тишине. Клавдий Нерон – надо же, и он был здесь – недоуменно обернулся.

– Или это не она, – Луция понесло. – Это просто не может быть она. Пришельцы подделали ее внешность, или создали двойника.

– Зачем им это делать? – спросил Клавдий Нерон.