Не буду.Но скажи, почему? Мог бы знать! А серебряный голос? Погляжу-ка, нет ли где мышки. Заглядывает под стулья. Кошка, сидя на табуретке, дрожит.
Всю не ешь, ты ведь очень больная.Только лапку. Камнями, мальчик,десять ран нанесли мне дети. Десять тяжких, как эти розы,восковые и на рассвете. (Отрывает розу от венка.)
Воскового лица бездыханней,розы белые, лунные слезы,вы похожи на загнанных ланей. О, я тоже! Слонялась по крышам,побирушка, нос как полушка!На зареналовлю пескарей,на денекзабираюсь в тенек. Я ведь тоже там был, мурлыка, —эх, приблуда, нос как полуда! —и была в лесу ежевика,а еще у дверей соборамы играли в козлят… Как жалко,я в козлят не умею. Просто!Гвозди толстые там, как палка, —и у них мы сосали шляпки. Не очень, киска.Все равно что лизать монету. Ай! Ты слышишь? Они уже близко!Я боюсь. Я сбежал ведь из дома. Не хочу, чтоб меня закопали!Ни к чему мне мой гроб нарядный!В камышах бы и красноталеМне лежать! Убежим отсюда!Не хочу, чтоб меня закопали! В ямы.Ямы темные – ни просвета.Все стихают, и все вздыхают.Но уходят. Я видел это.А потом… ты знаешь. Ящер с ящеркой и семейством —а детей у них, киска, много! Съедят лицо,каждый палец, и руку тоже.И еще… Ну и что же?Так усы отгрызут и хвост! Убежим! Убежим скорее!Доберемся до той долины,где пасутся дожди в кипрее.Не на небо уйдем. На землю.И услышим опять цикадуи увидим, как вьются травыи плывут облака к закату,как летят из рогаток камни,как сражаются ветры в поле.Я хочу быть опять мальчишкой,я хочу… Но дверь на запоре.Выйдем лестницей. Не увидят – небо беззвездно…Ай! Пришли закопать нас, киска. Прыгнем в форточку, мальчик! Поздно!Не видеть нам больше света.Не нам запоет цикада.Не будет ни ветра в поле,ни облака, ни заката. (Скрестив на груди руки.)
Цвет-горицвет!Солнышко, алый подсолнух!Где же рассвет?