Читаем Когда пришел волшебник полностью

Четырех– и пятиэтажные дома по обеим сторонам улицы даже ночью, при свете газовых фонарей, стоявших через каждые пятнадцать метров, казались свежевыкрашенными и выглядели очень солидно. Основательная кладка из крупных, тщательно подогнанных камней прямоугольной формы; резные и лепные архитектурные украшения над дверями и окнами; гладкие, словно лакированные, каменные ступени у входов – все было красиво, все говорило об аккуратности и, пожалуй, немалой зажиточности местных обитателей.

Только вот окна домов выглядели непропорционально маленькими и тонули в глубоких нишах, походивших на бойницы. Каждую такую нишу украшали низенькие горшочки, из которых свешивались наружу где широкие, где игольчатые листья каких-то незнакомых растений, но и это не могло смягчить суровости общего впечатления. Здания-крепости…

Улица была вымощена большими каменными плитами, необыкновенно ровными и гладкими, и хотя ни одной урны на ней не наблюдалось, мусора тоже было не видать. Ни окурка, ни скомканной бумажки, ни огрызочка…

В неярком свете фонарей на чистых плитах этих мягко серебрился иней. И при виде его путники ощутили наконец царивший здесь холод.

Мороз был не менее двух градусов. А они бежали из Маго в легких замшевых куртках и штанах для верховой езды, только Михаил Анатольевич остался в своем земном костюме, который, впрочем, тоже был летним и от холода никак не спасал…

– Ну что, двинулись куда-нибудь, – предложил, поеживаясь, Кароль. – В таком солидном городишке обязательно должна быть гостиница. Переночуем, выспимся наконец, а утром уже и разберемся, что к чему. Черт, сотворить бы какие-нибудь шубейки, да сил совсем нет…

– У нас еще и денег нет на гостиницу, – напомнил Овечкин.

– На этот счет не беспокойтесь, – усмехнулся Кароль. – Со мной не пропадете! Надо только место запомнить, где мы вышли, – на случай, если придется вернуться в Маго. Так… вот этот деревянный чертик над дверями будет неплохим ориентиром…

Михаил Анатольевич пожал плечами, Антон смерил капитана Хиббита очередным подозрительным и угрюмым взглядом, Вероника плотнее запахнула курточку. И после того, как капитан запомнил нужные приметы, все четверо торопливо зашагали по улице, надеясь встретить какого-нибудь лунатика или просто страдающего бессонницей горожанина, который указал бы дорогу к ближайшему приюту для странников.

Вероника, чтобы поменьше думать о холоде, неумолимо пробиравшемся под тонкую одежду, завела разговор о телепатии. Она все не могла понять, каким образом вдруг научилась говорить на франси…

Кароль, постукивая зубами, охотно пустился в объяснения. Все дело в той малой толике квейтанской крови, сказал он, которая течет в ее жилах. Иметь своим предком квейтанца – великая вещь!

– Это магическая кровь, и она наделяет своих носителей многими необычными способностями. Телепатия и лингвистический талант – первейшие из них и самые устойчивые. Ваши прабабки и прадедки, Вероника Андреевна, могли, как и вы, ничего не знать о своем происхождении. Но многие из них уж точно были ведьмы и колдуны чистейшей воды. Гадалки, провидцы, знахари… и невероятные долгожители, если только не погибали на костре. Со временем эта кровь разжижается, конечно, магических умений порождает все меньше, но и в вас она еще сказывается. И будет жить в ваших далеких потомках.

– Да, – задумчиво сказала Вероника. – Я не раз замечала, что Максимка как будто читает мои мысли. И все в нашем роду действительно долгожители. Бабушке моей уже под девяносто, а она бодра и весела, как девочка… А в вашем роду, капитан, есть квейтанская кровь?

– Увы, ни капельки, – со вздохом сказал Кароль, – я всего лишь простой смертный. И науку приходится постигать тяжкими неустанными трудами!

Они дошли до перекрестка, огляделись. На поперечной улице тоже не было ни души. Дорогу спросить не у кого…

– Мой измученный внутренний голос подсказывает повернуть направо, – капитан Хиббит зевнул и посмотрел вверх. – Светает, однако.

Небо из черного, усеянного мелкими звездами, постепенно становилось темно-синим. Звезды бледнели и гасли одна за другой.

Придя после короткого совещания к выводу, что им все равно, куда идти, четверо путников повернули направо и, хотя ноги от усталости уже отказывались слушаться, прибавили шагу – холод давал себя знать все сильнее.

– А шуалье Бредак, – вспомнила вдруг Вероника. – Он почему-то совсем не удивился, когда я заговорила с ним!

– Еще бы, – усмехнулся Кароль. – О, прекрасная и безмозглая юность!.. Малыш утопает в любовном бреду. Он не удивился бы, даже сообщи вы ему, что приходитесь побочной сестрой королеве Тефтель!

Вероника слегка смутилась, припомнив заодно и еще кое-что. Кажется, «малыш» действительно неважнецки соображал, там, на дороге из Козиринги, если позволил себе воспроизвести вслух пьяные откровения капитана Хиббита в присутствии ее мнимого мужа! И желая скрыть свое смущение, она торопливо сказала:

– Жалко юношу…

– Это еще почему? – скептически поинтересовался капитан.

– Ну… безответное чувство…