Читаем Когда пришел волшебник полностью

Кутерьма отряхнулся, снова выбрался на дорогу. Окинул свою работу одобрительным взглядом и с чистой совестью отправился подыскивать укромное местечко для жилья – не думая, не гадая и даже не подозревая о том, что подпоручик Кичига со своей работой справился гораздо быстрее…

Тот отыскал кавалер-лейтенантов Тинтаэля и Галлиэля всего через полчаса после того, как вырвался на свободу.

Эльфы не успели еще покинуть Кортуну, разбираясь с многочисленными следами капитана Хиббита. Они как раз бродили по холму Призраков, недоумевая, для чего капитану понадобилось так его истоптать, когда прилетела вдруг зеленая птица, грянулась оземь и превратилась в подпоручика Кичигу, которого они не чаяли уже когда-нибудь увидеть.

– Он в Тариане, – проскрипел подпоручик вместо приветствия. – За мной!

Обозленный Кичига и не вспомнил о том, что в Тариане неладно и что гном просил его рассказать об этих неладах Волшебной Страже. К тому же Тинтаэль и Галлиэль были вовсе не стражниками, а его коллегами, и он, даже вспомнив порученное, не сообразил бы, что доклад предназначался именно им…

Эльфы беспрекословно подчинились приказу Кичиги. Кавалер Грикардос еще только собирался приступить к постройке своего магического холмика, когда троица преследователей капитана Хиббита оказалась уже на дороге в порт, и Кичига повел их, принюхиваясь к следам гнома, прямехонько к месту перехода его из Тарианы в Маго.

Капитан и его спутники еще спали тревожным сном в гостинице, названия которой никто не удосужился выяснить, когда эти трое ступили на землю Тарианы, и подпоручик Кичига с тяжелым вздохом посмотрел на деревянного чертика, служившего Каролю ориентиром.

– Где он теперь? – проворчал хрхойх. – Начинай все сначала…

Кавалер-лейтенанты, переминаясь с ноги на ногу, терпеливо ждали очередного приказания. Наконец в голове у Кичиги забрезжил какой-то свет.

– Надо идти на Бродяжью пустошь, – неуверенно сказал он. – Капитан Хиббит туда собирался. Если уже был – оставил след. Не был – так придет.

– И где эта пустошь? – спросил Тинтаэль.

– Не знаю, – растерялся Кичига.

Тут он был бессилен. Следы следами, запахи запахами, а вот найти в незнакомом городе неведомое место… для исконного жителя лесов это было делом невообразимым.

– Надо спрашивать, – сказал Галлиэль. – Только у кого?

Они огляделись по сторонам.

Шемора спала крепким сном. И никакое магическое уменье не могло помочь трем разведчикам-квейтанцам попасть на Бродяжью пустошь, пока не проснутся первые горожане, знающие туда дорогу, или не побредут по улицам первые фонарщики.

Эльфы и хрхойх взлетели на ближайшую крышу и расположились там, с тоскою поглядывая вниз, на пустынные мостовые. Они не знали, что эта досадная задержка спасла их от столкновения с черным магистром Робинраудом и его рыцарями, которые как раз под утро и добрались до провинившейся Алиэтты Конкайт…

* * *

– Капитан Хиббит, – сдержанно сказал Овечкин. – Ни убить магистра Робинрауда, ни хотя бы взыскать с него долг вы клятвы не давали. Я свидетель.

– И что? – Кароль взглянул на него пустыми глазами и сразу же отвел взгляд.

– А то, – сказал Антон все тем же холодным и неприязненным тоном. – Придется тебе отложить личные счеты на потом. Пока ты тянешь время, с Вероникой может стрястись настоящая беда. И я этого не допущу.

Кароль пожал плечами.

– Я все равно не нужен Михаилу Анатольевичу. Искать Меченого он может и без меня.

– Вы опять за свое? – рассердился вдруг Овечкин. – Опять хотите нас покинуть…

Глаза его недобро засверкали, и Вероника поняла, что мешкать более нельзя. Если уж даже кроткий Михаил Анатольевич окончательно вышел из себя, об Антоне и говорить нечего. Вот-вот ее верный рыцарь снова набросится на Кароля с кулаками, и тогда… черт его знает, что может случиться тогда, но лучше, пожалуй, этого не дожидаться.

– Михаил Анатольевич, – быстро сказала она, – можно вас на два слова?

– Можно, – машинально ответил он, не отводя сердитого взгляда от капитана Хиббита, который по-прежнему смотрел в сторону. – Слушаю вас.

– Пожалуйста, проверьте еще раз мое заклятие, – попросила Вероника. – Прямо сейчас.

– Что? – не понял Овечкин.

– Проверьте мое заклятие, – громко и внятно повторила она.

– Зачем?

Он наконец повернулся к сказочнице. И, глядя прямо в его голубые, непривычно холодные, непонимающие глаза, Вероника медленно произнесла:

– Я думаю, что его больше нет.

Михаил Анатольевич похлопал ресницами. Взгляд его постепенно прояснился, сосредоточился на ее лице, брови недоуменно сдвинулись.

– Как это – нет?

– Меченый его снял, – сказала она.

И задохнулась на секунду, вспомнив, как въяве, конец своего сегодняшнего сна, – то, о чем молчала до сих пор, потому что рассказывать об этом казалось ей предательством.

Кареглазый маг со шрамом на щеке, сияющий асильфи… За все время ее недолгого сновидения он так и не промолвил ни слова. Только смотрел на нее. И в последнее мгновение – перед тем как он кивнул и исчез – печаль в его глазах стала поистине нечеловеческой. С такой печалью, верно, мог бы смотреть настоящий ангел, изгоняемый из рая, на Того, кто его изгоняет.