Читаем Когда пришел волшебник полностью

Спутники капитана, сонные и хмурые, разместились за этим столом не без труда – кто на стульях, кто на кровати. Сам капитан выглядел не лучше прочих, а то и хуже. Лицо его казалось серым и осунувшимся… хотя, возможно, в том повинен был тусклый свет газовой лампы, единственной на всю тесноватую комнатушку.

Гасить лампы было еще рановато. Небеса хоть и сделались уже из черных темно-синими, но рассветом это назвать было трудно. Спать хотелось смертельно, и кусок никому не лез в горло.

Вероника ограничилась чашкой какого-то невнятного напитка, похожего на чай. Аппетита у нее не было вовсе. И пока мужчины нехотя жевали бутерброды, запивая их той же сладковатой бурдой, сказочница думала о белокуром маге со шрамом – о Меченом, который успел явиться ей вновь в недолгие часы сна, выпавшие в эту бурную ночь на долю злополучных странников.

И опять он молчал, только взглядывал на нее печальными карими глазами и уходил куда-то, растворяясь во тьме…

Но в этом сне, в отличие от предыдущего, было нечто необычное, растревожившее ее сердце, и Вероника никак не могла подобрать слова, чтобы рассказать о нем своим спутникам. А рассказать было надо, потому что скрывать второе явление Меченого она не собиралась. Это что-то да значило… и кому же и разбираться в таких вещах, как не магам?

Наконец Вероника решилась. Все как раз покончили с едой, курящие закурили, капитан Хиббит уже два раза посмотрел на свои драгоценные часы от Картье – из белого золота, с сапфировым колесиком… вот-вот потянет, мститель чертов, всю компанию куда-нибудь еще, и станет не до разговоров…

Она открыла рот, снова закрыла. И в этот момент Кароль взглянул на нее.

– Вы хотите что-то сказать, Вероника Андреевна?

– Хочу…

И, запинаясь, испытывая почему-то ужасную неловкость, она поведала им о том, что вот уже вторую ночь ее преследует во сне Меченый.

Оба мага нахмурились. Антон стиснул зубы.

– Я надеялся, что он нас потерял, – сказал после некоторой паузы Кароль. – Вот ловкий черт! Уж сколько мы носились по городу… Впрочем, потерял, не потерял, разница невелика. Все равно нам надо искать его самим. Михаил Анатольевич, может, займетесь наконец?

Тот вместо ответа посмотрел на сказочницу. И мягко спросил:

– Вы что-то не договорили, Вероника Андреевна?

– Да. Мне кажется… он нам не враг, – смущенно сказала она. – Я не знаю, что ему надо, но…

Вероника снова запнулась.

Трое мужчин молча смотрели на нее и ждали продолжения. Пришлось собраться с духом.

– Он очень странно выглядел сегодня. Как будто… ох, так трудно описать… как будто у него два лица, и одно просвечивает сквозь другое. Нет, не так. Не просвечивает. За одним лицом – тем, со шрамом, которое вы все видели, – как бы встает другое… и не лицо даже – лик. Все сияет – глаза, волосы… И этот лик… он не красив, он – прекрасен. Именно такими мне всегда представлялись ангелы…

Она бросила короткий взгляд на капитана Хиббита, сбилась окончательно и умолкла. А тот вдруг сказал:

– Похоже, наш Меченый и есть ангел.

И добавил обычным легкомысленным тоном:

– Вы, Вероника Андреевна, достаточно точно описали эффект, который возникает у асильфи в аффективном состоянии!

– Что? – растерялась она. – В каком состоянии?

Кароль криво усмехнулся.

– Эк загнул… самого оторопь взяла! – сказал он. – Не пугайтесь… сейчас попытаюсь объяснить по-человечески.

Он заново раскурил погасшую сигару, глубоко затянулся.

– Асильфи… с ними все непросто, – капитан поморщился, отгоняя дым. – Эти чудные создания Божьи обычно выглядят совсем как люди. Очень привлекательные, но люди. И только в двух случаях проявляется и становится виден земному глазу их истинный ангельский лик – в бою и… в любви. Так говорят. Впрочем, в бою я видел это собственными глазами, – тон Кароля вновь сделался насмешливым. – А вот в любви, извините, не довелось… в отличие от вас, Вероника Андреевна. Ибо, учитывая, что этих аффективных состояний всего два, а также припоминая обстоятельства вашего сна, я бы сказал, что асильфи Меченый вряд ли жаждет вас прикончить!

Вероника вспыхнула, потому что он, как всегда, попал в точку. И воспоминание о печали, словно навеки застывшей в сияющих глазах ангела, до сих пор отзывалось в ее сердце глубоким состраданием.

– Я бы на вашем месте не смеялась над этим, капитан!

– Я не смеюсь, я плачу! – немедленно вспыхнув тоже, резко ответил он. – Потому что, по какой бы причине Меченый ни сверкал своим ликом вам, нас он точно старается загнать в могилу! А вам, видите ли, кажется, что он не враг!

Капитан Хиббит вскочил на ноги.

– Все… я ухожу!

– Куда? – растерянно спросил Овечкин.

Эти двое на сей раз умудрились поссориться так быстро, что даже он не успел вмешаться. И, чувствуя, что закипает сам, Михаил Анатольевич повторил чуть громче:

– Куда?

– На Бродяжью пустошь.

– Ага, – сказал Овечкин и тоже поднялся на ноги. – Вижу, вчерашний разговор так и не заставил вас задуматься, капитан?

Кароль несколько мгновений смотрел на него, словно не понимая вопроса, потом махнул рукой.