Читаем Когда отступит тьма полностью

Элдер вспомнил ту слезинку и внезапно не смог продолжать. Он понимал, чего ждет от него Коннор, но не мог заставить себя еще сильнее давить на психику Роберта.

— Извини, малыш, — негромко произнес он и отвернулся.

Коннор встал.

— Пол рассказал мне о той ночи. Ты должен быть благодарен сестре.

Роберт резко вскинул голову.

— Благодарен?

— Пол говорит, она спасла тебя в ту ночь. Без нее ты мог бы так и не оправиться.

Элдер понимал, что ни в коем случае не сказал бы ничего подобного. Коннору это было легче. Он явно понял, что напарнику не хватило духа, и продолжал психологическую атаку сам.

Для того чтобы сыпать плачущему соль на открытую рану, требовалась особая твердость. Элдер подумал: смог бы Коннор пойти на это, если бы жизнь Эрики не находилась под угрозой?

— Без нее? Без нее? — выкрикнул Роберт. — Почему вы думаете, что я ей чем-то обязан?

— Пол говорит…

— Плевать на то, что он говорит. Он ничего не знает. Никто ничего не знает!

— Он знает о той ночи. — Коннор шагнул к Роберту. — Знает, что вы…

— Той ночи, той ночи, той ночи! — Это был яростный рев. Роберт подскочил было, потом опомнился и смиренно опустился в кресло. Дверь со скрипом открылась, и Вуделл заглянул внутрь.

— Здесь все в порядке, — угрюмо сказал Элдер и, толкнув локтем дверь, закрыл ее.

Сердце у него сильно колотилось. Коннор безжалостно донимал парня.

— Она ничего для меня не сделала, — негромко произнес Роберт. — Ни в ту ночь, ни в другие.

— Еще как сделала. — Коннор подступил ближе к креслу. — Когда Пол обнаружил вас…

— Она при всем желании не могла бы мне помочь. Она не человек. Если пососать ее грудь, там окажется кровь, черная кровь.

— Вы так ненавидите ее?

— Она разносчица заразы. Тифозная Мэри. Грязь, оставляющая след на всем, к чему прикоснется, смертоносное загрязнение, которое уничтожит все живое в течение десяти лет!

Эти слова показались Элдеру смутно знакомыми, но он не мог припомнить почему.

— Раз она так опасна, — сказал Коннор, — ее нужно остановить.

— Она будет остановлена. — Лихорадочную игру рук Роберта на коленях наблюдать было жутко. — Время ее сочтено. Все приходит в равновесие. Существует цикл времен года, существует цикл причин, и, когда доберешься до сути этого, увидишь замысел и цель, увидишь то, что видел Тиресий.

— Кто был Тиресий?

— Слепец.

— Что он видел?

— Все.

— Что видите вы?

— Эрику. Вижу Эрику.

— Где она?

— В преисподней.

Элдер понял, чего стоило Коннору сохранить голос ровным, когда он спросил:

— Хотите сказать, она мертва?

Тут Роберт засмеялся.

Элдер впервые слышал, как он смеется, во всяком случае, после счастливых детских лет, до трагедии и травмы, лишивших его веселья. Смех был громким, сочным, в нем не слышалось ни чувства вины, ни стыда, ни даже застенчивости.

— Право же, вы оба безнадежно примитивны, — весело сказал Роберт. — Существуют и другие разновидности преисподней.

Элдер понимал, что игра проиграна, и по тому, как поникли плечи Коннора, догадался, что шеф тоже это понял.

— Она мертва? — снова спросил Коннор с упрямой настойчивостью.

Роберт перестал смеяться, но на его лице осталась широкая хитрая улыбка.

— Откуда мне знать?

— Где она?

— Откуда мне знать?

— Ее найдут, как Шерри Уилкотт?

— Откуда мне знать?

Коннор понял бессмысленность этой линии допроса.

— Хорошо. Скажите мне еще вот что. Где вы были сегодня между часом и половиной третьего?

— Покупал продукты.

— Кассовый чек взяли?

— Он в растопке.

— Сожгли его?

— Пока нет.

Роберт поднялся и склонился над ведром возле камина, в которое бросал ненужные бумаги.

— Если хотите знать, есть свидетели, — сказал Роберт, копаясь в мусоре. — Например, кассирша. Пухлая девчонка со вздернутым носом. И та приятельница Эрики, о которой я уже говорил, Рейчел, как ее там. Она была очень расстроена. Я спросил, не оплакивает ли она нерожденных детей, как ее тезка, дочь Лавана Арамеянина. Она лишь вытаращилась на меня, как таращитесь все вы, глупцы. А-а, вот он.

Роберт вытащил длинную мятую полоску бумаги, отдал ее Коннору и снова сел.

Коннор стал рассматривать кассовый чек. Элдер знал, что дата и время должны быть напечатаны в верхнем углу.

— Можно, я заберу его? — спросил через несколько секунд Коннор. Вид у него был усталый, и Элдер понял, что алиби Роберта подтвердилось.

Роберт пожал плечами:

— Можете вставить в рамку, если угодно.

Коннор сложил чек и сунул в карман.

— Куда поехали после того, как вышли из магазина?

Вопрос был задан механически. Коннор явно утратил надежду чего-то добиться.

— Покатался какое-то время, — ответил Роберт, — потом приехал сюда.

— Зачем кататься со скоропортящимся грузом?

— Мне нужен какой-то повод?

— Рейчел сказала, вы уехали торопливо. Будто спешили куда-то.

— Она ошибается.

— Когда приехали сюда, дверь была взломана?

— Да.

— Что-нибудь исчезло?

— Нет.

— Было что-нибудь оставлено? Например, записка?

Элдер вспомнил слова Коннора, что Эндрю Стаффорд оставил визитную карточку, но Роберт, настороженно глядя на начальника полиции, покачал головой.

— Можно, я посмотрю? — спросил Коннор. — Может, вы что-то упустили.

— Смотрите, — улыбнулся Роберт, — но я мало что упускаю.