Читаем Когда отступит тьма полностью

То была стрела, нарисованная на углу бокового хода, указывающая в ту же сторону, что и первая.

Он вгляделся в глубь длинного коридора и смутно рассмотрел вдали отсвет лампы. Он шел из другого коридора или какого-то грота.

Коннор схватил рацию и, убавив громкость, шепотом заговорил:

— Магиннис? Слышите меня? Марджи?

Ответом было только потрескивание.

Сигналы рации блокировали толстые каменные стены.

Возвращаться и искать Магиннис с Вуделлом времени не было. Приходилось действовать одному.

«Хотите быть героем, — спросила его Магиннис, — или спуститься с компанией в эту чертову дыру?»

Он не хотел быть героем. Но выбора у него, похоже, не было.

Коннор выключил фонарик и сунул его в карман, полагаясь на янтарный отсвет как на ориентир. Взял обеими руками револьвер и пошел по коридору, молясь, чтобы не опоздать.

Наконец наступила последняя стадия, кульминационный пункт ритуала, и страх Роберта внезапно улетучился.

Он одержал верх. Мстительницы, преследовательницы, эринии, фурии Матери уже не могли его остановить.

Наконец он будет избавлен от причиняемых ими жутких страданий. Они хотели крови и получат ее, но не его кровь, а Эрики.

И когда ее артериальная кровь захлещет в чашу из-под его ножа, он окунет туда руки и получит прощение.

Он очистится — душой и телом, — избавится от скверны, от миазмов, и никакой туман, никакая мерзость не будут окружать его.

Роберта охватила звенящая эйфория. Торжество пело в его сердце. Он произнес из-под маски единственное слово:

— Мойра.

Он всю жизнь провел в рабстве у этого слова и его смысла. Он хорошо его знал. Не испытывал к нему ни любви, ни ненависти. Мойра была для него тем же, что логос[13], мировой порядок для святого Иоанна, что карма для тех, кто пытался проникнуть в ее тайны.

Это слово и обозначаемое им понятие придумали греки. Они понимали, как тесно переплетаются между собой судьба и справедливость, справедливость и смерть. Подобно Ахаву они проникли сквозь тонкий покров очевидного и узрели скрытый космический смысл.

Неизбежность. Вот что, в сущности, представляет собой мойра. Не больше и не меньше. Вселенная опутана сетью неизбежности, все заключено в эти тугие, непроницаемые тенета.

Не существует никакой свободы. Не существует выбора. Невозможно бороться с судьбой. Справедливости нельзя избежать. И смерти…

Избежать смерти тоже нельзя. Никому.

Даже боги смирялись с неизбежностью. Никто из людей не мог ей противостоять. Ни мистер Фернелл. Ни Шерри Уилкотт. Ни Эрика. Ни он сам.

Ничто из этого — здесь и сейчас — не было избрано. Нож и очистительная вода, ячмень и венок из травы, оцепеневшая на столе Эрика… все это было предопределено, у него просто хватило ума понять, что должно быть сделано, и делать это без жалоб.

Роберт посмотрел сквозь прорези в маске на беспомощную Эрику.

Чему быть, того не миновать.

Пора.

Нож поднялся, бронзовое лезвие заблистало — и отразило на своей зеркальной поверхности человека.

Смутно видимый силуэт у входа в зал.

Коннора.

С воплем ярости и отчаяния Роберт выпустил Эрику и повернулся, выхватил левой рукой из-за пояса револьвер охотницы и выстрелил шесть раз, израсходовав все патроны.

Коннор услышал вопль Роберта, увидел, как он повернулся, заметил взявшийся невесть откуда револьвер и мгновенно оценил возможность поразить свою цель, не задев Эрику.

Надежды было мало. Эрика находилась слишком близко к Роберту, и даже если стрелять предельно метко, пуля могла срикошетить от кости.

А он прекрасно знал, что может наделать рикошетная пуля.

Пока эти мысли пролетали у него в голове, человек в маске успел завершить поворот и навести оружие.

Яркая вспышка, гром выстрела, крошки известняка обдали брызгами лицо Коннора, когда он вжался в стену, затем еще один выстрел, третий, четвертый, пятый, шестой, грохот пальбы эхом раскатывался по пещерам, в воздухе появились перистые пылевые облачка.

На миг Коннор вновь очутился в своей нью-йоркской квартире, в перестрелке с Кортесом и Лоумаксом, пули пролетали мимо него в темноте.

Стрелял Роберт наверняка из «смит-и-вессона» Данверз, отобранного у нее в лесу. Шестизарядного, раздалось шесть выстрелов, значит, барабан должен быть пуст.

Надо действовать быстрее, пока Роберт не успел его перезарядить.

Коннор метнулся в проем, оглядывая пещеру поверх ствола своего «смит-и-вессона», готовый стрелять в этого гада, убить…

— Я бы не стал, — произнес Роберт настолько громко, что Коннор расслышал его слова сквозь звон в ушах.

Роберт стоял у дальней стены, прижимая к себе Эрику. Оружие валялось на полу, но в правой руке Роберта был нож, лезвие касалось туго натянутой кожи на горле Эрики.

Коннор замер.

— Бросай оружие, шеф. — Роберт смахнул с лица маску, она повисла на плече, рога отбрасывали на стену громадные, искаженные тени. — Бросай, или она умрет.

— Бен, — прошептала Эрика, чуть заметно покачивая головой, — он все равно убьет меня.

Коннор подумал, есть ли возможность снять Роберта так быстро, чтобы он не успел полоснуть ножом.