Читаем Когда-нибудь я ее убью полностью

— Смешно, — выдавил из себя Егор, глянул на Романа в зеркало. Показалось или нет, но вроде мелькнула у того на лице жалость, снисходительная такая, мимолетная, и превосходство, что ли. В который раз уже за последние месяцы, и если сначала Роман эту свою усмешку прятал, то сейчас уже и скрывать почти перестал. Или все же показалось? Егор посмотрел на дорогу, потом снова в зеркало, заметил, что улыбка с лица Романа исчезает. И сразу стало легче, обида ушла, не успев толком угнездиться в душе, Игорь включил магнитолу и уверенно выжал педаль газа. Егор высунулся из окна и сидел, зажмурившись, подставив лицо горячему душному ветру, пока «Тойота» не взяла резко вправо и не запрыгала по старой, прилегающей к основной трассе бетонке. Скорость мгновенно упала, Игорь старательно объезжал выбоины и бормотал, пристально глядя на дорогу:

— Ничего, мужики, немного осталось. Там баня, река, водка, шашлык…

— Комары, — поддержал Роман, — удобства во дворе.

— Ничего, через год-другой я эти удобства в дом заведу, — поклялся Игорь, аккуратно переваливаясь через вздыбившиеся на стыках плиты. Роман дождался окончания маневра, осмотрел препятствие в окно и сказал:

— Сомневаюсь я. Через год-полтора у тебя будет трое детей и досрочная лысина, а не удобства в доме. Трудом праведным, знаешь ли, не наживешь палат каменных, к канализации это тоже относится.

Игорь заметно загрустил, даже чуточку сник, прикидывая, по всему видно, свой баланс из одних расходов, а доход любой таковым и назвать бы постеснялся в силу его незначительной, исчезающе малой величины. Но в местной психиатричке, она же районная психиатрическая больница номер пять, на большее рассчитывать заместитель начальника отделения эндогенных психозов, куда свозили самых буйных и неадекватных «клиентов», не мог, и податься с этой жутковатой и редкой работы Игорю было некуда. Вот и терпел, кое-как сводил концы с концами, о палатах каменных и не помышляя, но ухитрялся аргументированно отбиваться, трепетно приглаживая редеющую растительность на макушке.

Егор к разговору не прислушивался, лениво смотрел по сторонам, на заборы, на старые дома, на маленькие окошки, на кур и коз, что бродили у дороги. Ему тут нравилось, даже больше чем на собственной даче, что почти полтора десятка лет строил отец и закончил за год до своей смерти. Теперь там жила мать, освободив сыну квартиру и предоставив возможность устроить свою личную жизнь. А та устраиваться никак не желала, хоть и времени после армии прошло достаточно, впрочем, последние полгода наметился коренной перелом, и Егор всерьез подозревал, что скоро сам окажется виновником торжества, именно такого же мальчишника. Но это пока бабушка надвое сказала, хотя, может, и не врет старушка…

«Тойота» свернула в последний раз, впереди показались знакомые ворота, дорога брала чуть правее и метров через сто упиралась в мост, но такой, что только на велосипеде проехать. Другими словами, впереди был тупик, цель их трудного и долгого пути, дача Игоря, деревенский дом его деда. Машина остановилась, Игорь вышел, одновременно доставая ключи, открыл здоровенный навесной замок. Егор с Романом протащили по траве тяжелые деревянные створки, «Тойота» въехала во двор, прокатила по заросшим бороздам бескрайнего огорода и остановилась под окном.

— Ох, Игорек, чует мое сердце, через год будешь ты тут вкалывать, как негр на плантации, — пророчествовал Роман, пока таскали в дом сумки и пакеты с едой и выпивкой. — Теща у тебя женщина хозяйственная, как увидит, что столько земли зря простаивает, мигом тебя припашет. Тут соток десять будет?

— Двенадцать, — сказал Игорь, достал из ящика стола нож и принялся ловко резать колбасу. — Или больше, я не помню. Давай, не стой, открывай уже, чего мы сюда, по-твоему, приехали.

Роман достал из сумки виски, покрутил в руках, прочел с умным видом этикетку и свернул бутылке «голову». Разлил в моментально оказавшиеся под рукой стаканы, что было вопиющим нарушением этикета, ибо виски полагалось пить из широких низких бокалов с толстым дном, но присутствующим было наплевать. Всем, кроме Егора.

— Погодите, — отказался он, — я попозже. Вы как хотите, а я сначала окунусь.

Он стащил через голову футболку, бросил ее на стул и пошел к реке.

Все получилось, как хотел, из воды он не мог выгнать себя час или около того. Роман посмотрел на Егора со стороны и, подумав, присоединился; последним, глядя на приятелей, в воду плюхнулся Игорь. Совместно перепугали, как и планировалось, всю рыбу и всех стрекоз, а заодно и двух вполне себе достойных внимания барышень, что сунулись было искупаться со старых мостков, но, узрев в реке трех мужиков, ретировались куда подальше, не откликнувшись на приглашение присоединиться. Наплавались до того, что уж и руками-ногами шевелить не было никакой возможности, а уж о том, чтобы ими грести, и речь не шла, просто болтались в воде, еле двигаясь, как сонные караси, и выбрались наконец на берег.