Читаем Когда иней тает полностью

— Их давным-давно никто не читает. Горожане — народ трудолюбивый, у них нет времени для таких занятий, — возразил голова. — Так что, если позволите, мы употребим эти деньги на что-нибудь более полезное. Например… вот на что. Правление общины, так сказать, давно испытывает нужду в транспортных средствах. Не на чем съездить даже вон туда.

И голова показал рукой на совсем близкое местечко, видное из окна.

— Транспортных средств? — удивился капитан.

— Да, в пролетке или хоть скромной бричке, — ответил с поклоном городской голова.

— О'кей, — сказал капитан Негро, поморщившись. — Но в таком случае нельзя будет повесить мой портрет в клубном зале.

— Почему же? — смутился было голова. — Но если там, так сказать, не совсем удобно, повесим его у меня в кабинете. Разве мой кабинет не более официальное место?

— Что ж, я ничего не имею против, — нехотя промолвил капитан.

Он стал знаменит. Простой народ снимал перед ним шапки, женщины строили ему глазки. Гимназическому учителю рисования заказали его портрет.

Но вершины слава его достигла в тот момент, когда он начал изучать почву с помощью некой вилки из орехового дерева, на которую возлагал большие надежды. Вилка эта обладала чудесной способностью наклоняться в руках Черного капитана, если поблизости находились какие-нибудь руды или воды.

Самый неисправимый и страстный кладоискатель в городе, Петко Сокровище, растревоженный и заинтересованный чудотворной вилкой, предался капитану телом и душой. Он ходил за ним по всем пыльным дорогам, поверял ему тайны закопанных кладов, зарытой «турецкой казны», местонахождение «сокровища царя Шишмана» и так далее.

Горожане видели, как они шагают вдвоем по голым холмам среди оползней. Капитан держал обеими руками вилку в ожидании, что она вот-вот наклонится к земле. Но вилка вела себя спокойно. Только два раза проявила она свои магические свойства. Но когда Сокровище разрыл землю под ней, оказалось, что там — лошадиная подкова. Во второй раз вилка указала на присутствие воды в колодце — обстоятельство, которое можно было заметить и невооруженным глазом.

Немало петушков и курочек было съедено двумя исследователями по окрестным местечкам и садам. Немало сливовицы, полынной и вина было выпито за успех поисков. Но в почве не нашлось ни металлов, ни минералов, ни кладов, и капитан Негро подарил вилку своему неутомимому и верному другу.

— Бедная околия! — сокрушенно воскликнул он. — Ничего нет, кроме глины. Здесь может получить развитие одно только кирпичное производство. Но как вывозить кирпич, если нет транспорта? К тому же у каждого цыгана свое кирпичное производство.

Великое разочарование овладело населением города. Слава Черного капитана стала быстро клониться к закату. Все поняли, что у него нет никаких миллионов и что он — великий хвастун.

Потратив целый год на размышления о том, что предпринять, капитан Негро решил заняться торговлей скотом. Он вспомнил, какие громадные стада видел в пампасах Мексики, представил себе, каким живописным торговцем будет он в своем ковбойском костюме, и загорелся желанием внести нечто новое и благородное в эту грубую профессию, которую в городке называли прасольством. Не имея опыта, он взял себе в компаньоны некоего Каракоча. У этого Каракоча были усы в две пяди длиной и лукавые желтые глаза.

Он посоветовал капитану купить лошадь. Капитан послушался, купил себе кобылу и назвал ее Табутамба — в честь своей индийской приятельницы.

Табутамба была очень интеллигентная кобыла, может быть, самая интеллигентная на свете. Она любила смотреться в зеркало, могла считать до ста, читать газету, подмаргивать одним глазом и брыкать сразу четырьмя копытами.

И вот в один прекрасный день горожане увидели, как их герой, восседающий на умной Табутамбе, скачет рядом со страшным Каракочем и с молодецкими выкриками гонит перед собой целое стадо тощих буйволиц и коров. Капитан обращался к стаду по-испански. Он владел тремя языками, но внутреннее чувство стиля заставило его для скота выбрать тот, на котором говорят в Мексике.

— Аделанте, батальон! Мае пронто, мае аллегре![1] — кричал он, размахивая длинным бичом из воловьей жилы. Кричал что есть мочи, с воодушевлением, страшно довольный своей новой профессией.

С этого дня солидные граждане начали его избегать. Черный капитан оказался среди простых и грубых душ, среди мясников, шоферов, прасолов, кладоискателей и т. п. Он разъезжал верхом на Табутамбе по всей околии и за ее пределами, скитался по ярмаркам, торгам, танцевал с продавщицами трикотажа, содержательницами тиров, пьянствовал с бродячими торговцами и рассказывал в корчмах бесконечные истории о своих приключениях под дружный хохот пестрой ярмарочной толпы.

Он уже не произносил английских слов, ни «о'кей», ни «ноу», ни «йес-йес». Этот язык казался ему теперь неподходящим. Болгарский словарь его обогатился множеством турецких, цыганских, блатных и других слов.