Что это означало, мы понимали: армейский КП будет перемещаться в другой район.

Я созвал командиров частей. Они явились почерневшие от пыли, многие были с окровавленными повязками. Иные совсем не прибыли — оказались убитыми. Вместо них я видел теперь новых командиров. Одних кто-то успел назначить, а другие приняли управление войсками д бою по собственной инициативе. У некоторых я заметил кавалерийские петлицы. 21-я кавалерийская дивизия, как высокоподвижная ударная сила, фактически уже не существовала, и ее спешенные подразделения примкнули к нашим.

Не успели начать совещание, как на КП влетел запыхавшийся дивизионный интендант В. П. Чечерин и сообщил, что немецкие танки показались у деревни Титовка, где располагались тылы дивизии. Высланная туда разведка подтвердила: Чечерин не ошибся. Дивизия, развернутая фронтом на запад и север, оказалась в полном окружении. Танковые колонны врага громыхали уже по пыльным дорогам от Рославля на Унечу.

Тогда мы, конечно, не знали, что 13-я армия находилась в полосе, выбранной гитлеровским командованием для нанесения удара в тыл всей гомельской группировки советских войск. Для этого Гудериану пришлось снять значительные силы с основного, смоленского, направления и повернуть их к югу, на соединение с группой армий «Юг».

Как стало известно только теперь из мемуаров Гудериана, дневников Гальдера и других источников, у верхушки вермахта не было единодушия в этом вопросе. Командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал фон Бок считал, например, что отвлечение части сил со смоленского направления сорвет выполнение намеченной наступательной операции на Москву. Однако Гитлер настоял на ликвидации «гомельского выступа», нависавшего с одной стороны над правым флангом ударной группировки Гудериана, а с другой угрожавшего рвавшимся к Киеву войскам группы армий «Юг». По всей вероятности, ожесточенные бои, которые мы вели

В июле на рубеже реки Сож, не на шутку встревожили Гитлера, и он решил во что бы то ни стало разделаться с войсками, преграждающими путь Гудериану.

3

Второе окружение 132-й стрелковой дивизии переживалось нами куда более хладнокровней, чем первое. Имея уже некоторый опыт в этом отношении, я понимал, что главное теперь — это не терять напрасно ни одной минуты, сразу поставить перед людьми четкую и ясную задачу. И такая задача была поставлена: с наступлением темноты внезапно атаковать противника и разорвать кольцо окружения.

Командирам частей я указал на местности, где и когда нужно сосредоточиться, на каких рубежах развернуться для атаки и в каком направлении следует двигаться после прорыва. Штаб наметил уравнительные рубежи по оси движения, удаленные один от другого примерно на 25 км. Конечным являлся рубеж в районе Погара, который был указан нам приказом командующего 13-й армией. В рамках этого плана командирам частей предоставлялось право действовать самостоятельно.

В напряженные часы подготовки к ночной атаке (как, впрочем, и во время самой атаки) неоценимую роль сыграли политработники и рядовые коммунисты. Они вселяли в людей веру в наши силы, в успех задуманного прорыва, не давали распространиться паническим настроениям. Командование дивизии и работники штаба также направились в подразделения, чтобы на месте, где советом, а где и своею властью, помочь командирам полков и батальонов подготовиться к тяжелому бою.

Перегруппировка войск и командных пунктов началась еще засветло. Густые лесные заросли надежно маскировали нас от противника.

Мы уже изучили повадки гитлеровцев и хорошо знали, что сразу же с наступлением темноты — после ужина — они залягут спать. Уверенные в своем превосходстве, немцы воевали тогда еще с комфортом, педантично соблюдая заведенный распорядок дня…

Расчет наш оказался правильным. Дружная атака застигла фашистов врасплох. К тому же темнота, окутавшая землю, затрудняла ориентировку и не позволяла им точно определить, куда и в каком составе двинутся окруженные.

Решив, по-видимому, осветить местность, противник поджег огромный массив неубранной пшеницы. Запылала со всех концов и деревня Титовка, лежавшая на нашем пути. Однако и при такой иллюминации нашим бойцам удалось подойти к противнику незамеченными, выкатить на руках орудия и расстрелять в упор преграждавшие нам дорогу вражеские танки.

Головной отряд, с которым следовал и я, вступил в Титовку. Торопливо, держа наготове оружие, проходили мы мимо горящих изб, будучи не в силах чем-либо помочь попавшим в страшную беду жителям.

За деревней немцы встретили нас шквальным огнем. Часть наших людей, вместо того чтобы поскорее оторваться от противника, залегла на картофельном поле. И за это свое малодушие, как и следовало ожидать, некоторые поплатились жизнью.

Там же, у Титовки, мы потеряли начальника штаба дивизии полковника Д. В. Бычкова. Его судьба долгое время оставалась неизвестной. Только в 1954 году я узнал, что тов. Бычков попал в плен.