Опасения оказались беспочвенными. На следующий день вернулся из Соликамска Берлиоз.

— Всё нормально, — успокоил он нас.- Пошумели, поволновались, но никто в стороне не собирается оставаться. Мы тут, на своей земле, и отрываться от неё тяжко. Так что теперь дело за вами в столице. А мы здесь справимся, если никто головы отрывать не будет. Эх, на старость лет опять жизнь менять… Не привык я, что опасности рядом нет. Вроде это и хорошо, но нервы под другое заточены.

— Таки, дедушка, я могу вам её обеспечить. За небольшую сумму и постоянно, — подколола его улыбающаяся Циля.

— Внучка! Или я не твой любимый дедушка, чтобы так издеваться над моим сердцем? Какие деньги? Согласен терпеть тебя только забесплатно.

Мы рассмеялись над их шутливой пикировкой. Уже уходя, я обратил внимание на очки Цили. На них была знатная трещина, явно мешающая смотреть нормально. Из-за этого девушка постоянно морщилась.

— Что с очками? — поинтересовался у неё.

— Хотела бы сказать, шо от страсти лопнули, но просто поскользнулась и вмазалась в косяк. Третья пара за год: зрение как у старого крота.

— Дай-ка сюда. Сейчас чинить будем.

Получив очки, я их выбросил в окно.

— Очень смешно, Котяра, издеваться над почти слепой, — вздохнула она. — Я так тоже могла починить.

— Ты не поняла. Чинить будем твоё зрение. Я тут тебя слегка продиагностировал и не вижу больших проблем.

— А я буду видеть после вашего «не вижу» или совсем ослепну?

— Я на раненых в лазарете руку хорошо набил. А там не то что зрение, а сломанные позвоночники восстанавливать приходилось. Выйдем-ка в соседнюю комнату. Мне Дар раскрыть нужно, а у Фарша сердце слабое.

— Циля! — воскликнул Берлиоз. — Если будет говорить, шо надо раздеться, то не ведись! Глаза от жопы далеко находятся!

— Деда! Не портите мне малину! — возмутилась Циля и сама потащила меня в соседнюю комнату.

Как и ожидал, легко восстановил хрусталики девушки. Она проморгалась несколько раз, а потом, по привычке близоруко щурясь, оглядела помещение.

— Котяра… Какое всё яркое… — восхищённо прошептала Циля. — Так даже в очках не было… Это надолго?

— Навсегда, — улыбнулся я.

— Очуметь! И шо я вам должна за такое?

— Радовать деда и быть счастливой. Нормальная плата?

— Таки я вас всё-таки поцелую! — воскликнула она и бросилась мне на шею.

После прилива благодарной нежности истинная внучка своего деда внезапно получила новый прилив — деловой.

— Максим, с твоими талантами можно открыть очень интересную фирму. Будем исправлять не только зрение, но и остальные части тела. Кому что убрать, кому что прибавить… Прибыль гарантирована! Богатые дамы повалят толпами! Я, конечно, генеральный директор, который отвечает за всё, ну а ты всего лишь помогаешь бедняжкам стать за приличную сумму денег немного счастливее. Гешефт делим пополам.

— Вообще-то я граф.

— Хорошо. Тогда тебе шестьдесят процентов.

— Это к тому, что подобные предприятия меня не интересуют.

— Поняла. Графьям деньги не нужны. Но когда обнищаешь с таким подходом к делу, то знаешь, где меня искать.

Новое зрение Цили вызвало у Берлиоза восторг, выразив который… он предложил мне открыть собственное дело, где сам будет всего лишь директором за мизерные пятьдесят процентов от прибыли.

— Есть предложение получше, — отсмеявшись, сказал я. — Бери свою внучку в заместители и начинайте вместе налаживать торговые пути до Перми. Уверен, что с такой помощницей ты не пропадёшь! Заодно и жениха ей найдёшь достойного. Девочка-то совсем созрела.

— Всё хорошо будет, — серьёзно сказал старик. — Я верю и в нас, и в тебя. Мы теперь не просто знакомые, а Рубежами повязанные… Ну и прекрасными глазами Цили, конечно.

Наш отъезд из Чердыни происходил буднично и немного суетливо. Мы всей группой, а также с Маргаритой и курсантами должны погрузиться на технику полковника Воронина, чтобы доехать с ними до Перми. Дальше уже транспортными самолётами в Петербург. Шеллер и Будда пока остаются здесь, чтобы привести в порядок все армейско-чистильщиковые дела. А уж потом, сдав пост, присоединиться к нам в столице.

Попрощались со всеми сослуживцами. Поварихи из столовой со слезами на глазах обнимали грустного Такса, пихая ему какие-то вкусно пахнущие свёрточки. От них он, естественно, не отказывался.

Наконец выехали за ворота. И вот тут я удивился, как же, оказывается, много людей живёт в с виду пустующей Чердыни. Кажется, нас вышел провожать весь город! Жители стояли и аплодировали колонне, покидающей бывший Рубеж. Комок в горле от эмоций и захотелось остаться здесь навсегда. Тут уже нет чужих, только свои. Правильно сказал мудрый Берлиоз: Рубежами повязанные!

Когда-нибудь, если выживу, я вернусь сюда обязательно. Не с оружием в руках, а просто человеком, стремящимся отдохнуть от городской суеты и посидеть в хорошей компании с милыми людьми.

Когда-нибудь…

Ну а пока: прощай, Чердынь!

Глава 20