Читаем Кодекс полностью

— Позвольте мне объяснить. Я пытаюсь найти ту книгу Гервасия Лэнгфордского, а время у меня ограничено. Вот я и хочу уговорить вас выступить в качестве консультанта. — Он плохо себе представлял, как отнесутся к этому Уэнты, однако продолжал: — Я знаю, у вас есть сомнения относительно подлинности книги, но для дела это только выгодно. Нам нужен человек, способный предвидеть все сложности экспертизы до того, как они возникнут.

Молчание. Прижатая к его уху телефонная трубка стала скользкой от пота.

— Кому это «нам»? — спросила она.

— Простите?

— Кого вы имеете в виду, говоря «нам»?

— В основном себя. И еще Лору Краулик — она представляет семью Уэнтов, владельцев коллекции.

— Сколько вы собираетесь мне платить?

Об этом он не подумал, но то немногое, что он знал о студентах, позволяло установить масштаб. Он произвел в уме быстрые вычисления.

— Ну, скажем, тридцать долларов в час.

— И как много моего времени вы думаете занять?

— А как много вы можете посвятить нам?

— Десять часов в неделю, — тут же сказала она.

— Меня устраивает.

— Отлично.

— Ну что ж. — Он слегка растерялся — все раскручивалось быстрее, чем он ожидал. — Когда сможете начать?

— В любое время.

— Даже сегодня? — Он не отказался бы поймать ее на слове.

— Смотря во сколько.

— В четыре. Мы могли бы встретиться в «Кафе Лила», на Восемьдесят второй.

— Хорошо, договорились.

— Договорились.

Переговоры завершились с опережением графика — больше сказать вроде бы было нечего. Он попрощался и повесил трубку.

Она была уже на месте, когда он пришел, и сидела в дальнем углу, скрестив длинные ноги под крошечным мраморным столиком. Ярко освещенный уютный зал тянулся вглубь за большими, поделенными на квадратики витринами. Кафе наполняли разнокалиберные белые столики и стулья, поставленные парами и тройками под причудливыми углами. Белые потолочные вентиляторы медленно крутились над головой, создавая атмосферу бара в тропическом отеле, где любят собираться изгнанники.

Маргарет Нэпьер приступила к делу сразу, без околичностей, что вполне устроило Эдварда. За разговором он понял, что неверно судил о ней. Ее холодность и недостаток эмоций он принял за высокомерие, зазнайство круглой отличницы — и ошибся. Это скорее объяснялось полнейшей незаинтересованностью. Он не встречал еще человека, до такой степени поглощенного своей работой. Она почти не смотрела в глаза и говорила тем же тихим, почти механическим тоном, который запомнился ему с первой встречи, как будто не желала тратить на модуляции ни капли лишней энергии. При этом она изъяснялась четко, длинными правильными фразами, которые всегда заканчивала, подбирая концы и округляя вводные предложения. Из-за этого создавалось впечатление, что она читает текст с экрана-шпаргалки — текст, составленный кем-то, против кого она затаила давнюю и горькую обиду. Эдвард предполагал, что она может страдать клинической формой депрессии.

— Джервис Хинтон, позднее Гервасий Лэнгфордский, — рассказывала она, — родился в Лондоне в конце 30-х годов XIV века. Это еще средневековье, но позднее. Только что началась Столетняя война с Францией. Эдуард III стал полноправным королем Англии, казнив любовника своей матери Мортимера, который в свое время убил его отца Эдуарда II, вогнав ему в задний проход раскаленную кочергу.

Важно понимать, насколько жизнь в четырнадцатом веке отличалась от нашей. Лондон, крупнейший в Англии город, имел около сорока тысяч населения, и на эти сорок тысяч приходилось сто церквей. Англичане считали Лондон Новой Троей, основанной потомками Энея после Троянской войны. Средний мужской рост насчитывал пять футов три дюйма. На пирах подавали каплунов и молочных поросят. Все поголовно верили в эльфов и гоблинов. Мужчины носили чулки разного цвета. Общество состояло из дворян, рыцарей, купцов, слуг и крестьян — в таком вот порядке. И все они придерживались христианского принципа о медленном, но неуклонном угасании этого мира, которое в конце концов завершится Судным днем.

— Ну да, — вставил Эдвард. — Король Артур и все такое.

— Нет. Король Артур, если он вообще существовал, жил в седьмом веке, за семьсот лет до Гервасия Лэнгфордского. Он так же далек от Гервасия, как Гервасий от нас. В четырнадцатом веке король Артур уже входил в легендарную, сентиментализированную версию английской истории. Вспомните лучше «Кентерберийские рассказы». Гервасий, можно сказать, современник Чосера[16].

Официант принес два бокала с белым вином. Маргарет отказалась от своего и попросила кофе со льдом.

— Какие-либо выдающиеся события из его детства нам неизвестны. Гервасий происходил из семьи красильщиков, которая, видимо, не бедствовала. Его отец и дядя были выдающимися мастерами красильной гильдии, имевшими собственность в Лондоне и Глостере.