Читаем Кодекс звезды полностью

Я бросил на друга укоризненный взгляд: какое, мол, высокопревосходительство, показывая при этом глазами на стоящего неподалёку Куропаткина, который всё, разумеется, слышал, но деликатно делал вид, что увлечён разглядыванием бронепоезда.

Васич от моего укора небрежно отмахнулся.

Если не так давно Куропаткин поименовал меня «высокопревосходительством» на полном серьёзе, то Васич, разумеется, шутил. В моду среди моих друзей эта шутка вошла после того, как мне на заказ сшили вицмундир, полагающийся по рангу. До того из всех членов правительства вицмундир был только у Виноградова. Ленин настоял на том, чтобы такой же мундир сшили и для меня, объяснив это тем, что на Востоке до таких вещей падки.

* * *

Первую остановку по пути в Ташкент сделали в Самаре. Не в самом городе, а рядом, на ближней к месту расположения корпуса Буриханова станции. Станция была тупиковая и находилась несколько в стороне от основной железнодорожной магистрали, идущей из Центральной России через Самару на Оренбург и далее в Туркестан.

То, что на этот раз я не беру его с собой, Куропаткин воспринял спокойно, только посоветовал надеть вицмундир. Я отрицательно покачал головой – не тот случай! – и облачился в военную форму, где плечи грели генерал-полковничьи погоны, а грудь украшал орден Боевого Красного Знамени. В таком виде я и появился перед выстроившимися для встречи старшими офицерами Первого Туркестанского корпуса. Приняв рапорт от Буриханова, прошёл обязательную для подобных случаев процедуру представления, и мы направились в сторону здания вокзала, где должно было состояться оперативное совещание…

– Товарищи офицеры! – произнёс я, встав перед офицерским собранием. – Я знаю, вы готовились к строевому смотру. Так вот – смотра не будет! – Подавив властным движением руки начавшийся ропот, я продолжил: – Не будет сегодня. Но смотр обязательно состоится. Через месяц. – Здесь я сделал театральную паузу и с нажимом произнёс: – В Ташкенте!

Поднявшийся после моих слов гвалт я не пытался останавливать, предоставив это командиру корпуса. Буриханов справился с задачей блестяще. Гаркнул во весь голос:

– Встать! Смирно!

В помещении, где проходило совещание, моментально установилась мёртвая тишина. Вытянувшиеся в струнку офицеры «ели» глазами начальство. Буриханов выжидательно посмотрел на меня. Я только усмехнулся:

– А у меня, собственно, всё. Приказ о передислокации корпуса вами, товарищ Буриханов, получен, действуйте! – И добавил: – Вольно!

– Вольно! – повторил за мной Буриханов. – Разойтись по подразделениям! Командирам бригад прибыть в штаб к 17–00 для получения инструкций!

Когда в помещении, кроме меня, остались только Буриханов и начальник штаба корпуса, я спросил:

– А успеете подготовиться к 17-00-то?

– А у нас всё уже готово, – хитро улыбнулся Буриханов. – График погрузки частей в эшелоны составлен.

– Как так? – удивился я. – До получения приказа? Объяснитесь!

– Дело в том, товарищ генерал-полковник, – выступил вперёд начальник штаба, – что ещё два дня назад нами было получено от железнодорожников уведомление о том, что с 22–00 сегодняшнего числа они готовы начать поставлять нам составы под погрузку. Тогда же они попросили уточнить количество составов, необходимых для погрузки личного состава и имущества корпуса, а также согласовать с ними график поставки вагонов.

Ну да, всё очень просто. Военные играют в тайны, а железнодорожникам работать надо.

– Так что, Михаил Макарович, – прервал мои размышления Буриханов, – у нас достаточно времени, чтобы пригласить вас с нами отобедать. В вашу честь нашими лучшими поварами приготовлен настоящий узбекский плов. Просим не отказать!

– И не подумаю! – улыбнулся я. – За обедом заодно обсудим некоторые текущие вопросы. Надеюсь, вы не будете против, если трапезу с нами разделит мой консультант, бывший генерал Куропаткин? Старик, я думаю, соскучился по восточному гостеприимству.

– Будем только рады! – заверил Буриханов.

Стол был накрыт по-восточному щедро. Присутствовало даже вино. Буриханов, после того как вернулся в магометанскую веру, полностью отказался от употребления спиртного. Так что ни он, ни начальник штаба корпуса к зелью не притронулись. В знак уважения к хозяевам не пригубил рюмки и я. А вот Куропаткин оскоромился. Наливая вина, старик смущённо пояснил:

– Привычка, знаете ли. Без этого кусок в горло не лезет.

Куропаткин был одет в генеральский мундир, только без погон. Это я ему разрешил одеваться подобным образом. А вот запрет на ношение орденов не давал, полагая: заслужил – носи! Куропаткин их не надевал по собственной инициативе. Вряд ли из скромности. Скорее, чтобы не затмевать своим «иконостасом» мой единственный орден. Соблюдал, так сказать, субординацию.

Во время обеда, против моего желания, нужного разговора не получилось. Уж больно всё было вкусно приготовлено! Как дошли до бронепоезда, пришлось пригласить провожатых в свой салон, чтобы уже за чаем провести обстоятельную беседу…