Читаем Кодекс Бусидо полностью

Вернувшись к Кюдзаэмону, я скажу ему то же самое. Поскольку в поединке все виноваты в равной мере, меня, как и вас, приговорят к смерти. Это мне как раз и нужно. Ведь даже если я скажу своему хозяину, что вернулся домой до темноты, он не поверит моим словам. Кюдзаэмон – очень жестокий человек. Поэтому если меня и оправдают, он, скорее всего, потребует моей казни, как труса, у него на глазах. В таком случае умереть с репутацией того, кто пытался оправдать себя, будет достойно. Поскольку умереть мне придется в любом случае, я предпочту умереть, будучи обвиненным в убийстве людей. Если же вы не согласитесь, я вскрою себе живот прямо здесь.

Оказавшись в безвыходном положении, его друзья согласились. Однако, хотя на допросе все говорили, как было условлено, в ходе разбирательства выяснилось, что слуга Кюдзаэмона не участвовал в потасовке. Следователи были впечатлены его решением и высоко оценили его.

Эта история была рассказана мне в общих чертах, поэтому дальнейшее я уточню позже.

Однажды, когда Набэсима Аки-но-ками Сигэтакэ обедал, к нему неожиданно пришел посетитель, и он вышел из-за стола, не закончив трапезу. Позже его слуга сел за стол и принялся доедать жареную рыбу, оставшуюся на тарелке.

Когда господин Аки вернулся и увидел слугу, тот испугался и убежал. Господин Аки крикнул ему вдогонку:

– Только ничтожный раб может есть то, что не доел кто-то другой!

Затем он сел за стол и продолжил обедать.

Эту историю поведал мне Дзинъэмон. Известно также, что именно тот слуга был среди тех, кто после смерти своего хозяина совершил цуйфуку.

Ямамото Дзинъэмон всегда говорил своим слугам:

– Напропалую играйте в карты и обманывайте людей. Если вы прошли с человеком сто метров и он не солгал вам семь раз, этот человек ни на что не годен!

В прошлом люди всегда говорили подобным образом, потому что они заботились только о делах военных и считали, что «правильный» человек не способен на великие деяния. Они также не обращали внимания на проступки людей, оправдывая их следующим образом: «Они работают хорошо, поэтому…»

Люди вроде Сагара Кюма тоже прощали своим слугам воровство и распутство, постепенно приучая их не совершать таких поступков. Сагара Кюма говорил: «Если бы не такие люди, у нас вовсе не было бы полезных слуг».

Икуно Орибэ говорил: «Если слуга будет думать исключительно о том, что ему предстоит сделать в течение дня, он сможет довести до конца все, что задумает. Приниматься нужно только за то, что можно закончить в течение одного дня. И тогда завтра тоже будет следующий день».

В то время, когда господин Набэсима Цунасигэ еще не возглавил клан, дзэнский священник Куротакияма Тёон обратил его в буддизм. Цунасигэ достиг просветления, и священник собирался вручить ему печать мастера. Об этой новости узнали во дворце господина Набэсима. В это время Ямамото Городзаэмон получил приказ прислуживать Цунасигэ и одновременно присматривать за ним. Узнав о намерении священника, Городзаэмон понял, что это не приведет ни к чему хорошему, и решил попросить Тёона не давать Цунасигэ печати мастера, а если тот откажется выполнить его просьбу – убить его. Он приехал к священнику в Эдо и вошел в его дом. Тёон решил, что это странствующий монах и встретил его очень достойно.

Городзаэмон обратился к священнику с такими словами:

– Я должен сказать вам кое-что по секрету. Пожалуйста, отошлите прислугу.

Когда прислуга ушла, он продолжил:

– Говорят, вы собираетесь вручить господину Цунасигэ печать мастера за его достижения в изучении буддизма. Однако вы выросли в провинции Хидзэн и поэтому немного знакомы с обычаями кланов Рюдзодзи и Набэсима. У нас все живут в мире, потому что, в отличие от других провинций, власть у нас переходит по наследственной линии. До сих пор еще ни разу не было так, чтобы владыка нашего клана получил буддийскую печать мастера. Если вы дадите печать Цунасигэ, он может возвыситься в своем высокомерии и сочтет своих слуг достойными лишь грязи. Великий человек от этого станет тщеславным. Я настаиваю на том, чтобы вы не давали ему печать. Если вы не согласитесь со мной, знайте, я исполнен решимости.

Городзаэмон сказал это с подлинной решимостью. Священник изменился в лице и сказал:

– Ну что ж, у вас благородные намерения, и я вижу, что вы хорошо разбираетесь в делах своего клана. Вы преданный слуга…

– Нет, так не пойдет! Я вижу, к чему вы клоните! – воскликнул Городзаэмон. —

Я пришел сюда не для того, чтобы меня хвалили. Не говорите мне больше ни слова, а только ответьте мне на мой вопрос: оставите ли вы от намерения дать Цунасигэ печать?

– Вы говорите мудрые слова, – сказал Тёон. – Конечно же, я не дам ему печати.

После этого Городзаэмон еще раз переспросил его и удалился.

Цунэтомо слышал эту историю от самого Городзаэмона.

Восемь самураев отправились вместе немного поразвлечься. Двое из них, Комори Эйдзюн и Оцубо Дзинъэмон, зашли в чайный домик перед храмом Каннона в Асакуса, поссорились там со слугами и были жестоко избиты.

Другие самураи находились в это время на корабле. Когда они узнали о случившемся, Муто Рокуэмон сказал: