Читаем Кодекс бесчестия полностью

На площадку перед зданием суда вырулила красная спортивная машина. Вырулила уверенно, но без ненужной лихости. Судья Сорокин разбирался в иномарках. У него самого был старенький "Фольксваген Пассат", на котором он летом ездил на дачу. Но эту иномарку он не знал. Что-то итальянское. И очень не из дешевых.

Из машины вышли два молодых человека. Один высокий, русый, он почему-то показался судье знакомым, второй маленький, круглолицый, чернявый. Через минуту рядом припарковался темно-синий "Мерседес" не слишком новой модели. И почти тотчас японский джип "Ниссан Террано". Из "Мерседеса" вылез плотный, с залысинами, человек лет тридцати пяти, а с высокой подножки джипа спрыгнул парень помоложе, подтянутый, чуть выше среднего роста, темноволосый. И еще один, примерно того же возраста, смугловатый. Они поздоровались, как здороваются хорошо знакомые люди, но без фамильярности, а даже, пожалуй, с какой-то сдержанностью. О чем-то поговорили. Чему-то посмеялись. Потом тот, что был за рулем джипа, взглянул на часы. Старший кивнул: успеем.

На десять утра никаких серьезных процессов назначено не было - мелкая уголовщина, гражданские дела. Из этого Сорокин сделал вывод, что они вероятнее всего приехали на суд над Калмыковым. Это заставило его внимательнее их рассмотреть.

Что-то необычное в них было. Дорогие машины. Ну, сейчас у многих дорогие машины. Нормальные прически, нормальная одежда. От хороших фирм, но не вызывающая. Кожаные куртки, плащи. Явно не уголовная братия. Не бизнесмены. Похожи на спортсменов - профессиональных, знающих себе цену. Подтянутостью. И чем-то еще. Какой-то сдержанностью.

Чем заинтересовало их дело Калмыкова?

Но тут к зданию суда подкатило такси и отвлекло внимание судьи от этих молодых людей. Из такси проворно выскочил бородатый человек в желтом верблюжьем пальто, с объемистым портфелем под мышкой. Это был Кучеренов, восходящая звезда российской адвокатуры. При виде его судья Сорокин сморщился так, будто съел что-то тухлое.

Адвоката Кучеренова терпеть не могли в судейских и прокурорских кругах. Не потому, что он был сильным процессуальным противником. Большинство дел он проигрывал, но даже из неудач умел извлекать выгоду. Каждому процессу он старался придать политическую окраску, и это ему чаще всего удавалось. Протесты прокуроров и требования судей говорить по существу дела он расценивал как попрание гражданских прав и свобод, клеймил прокуроров за обвинительный уклон, пережиток советских времен, давал понять, что судьи политически ангажированы или даже куплены. Делал это подло, оскорбительными намеками, пожиманием плеч и разведением рук. Язык у него был подвешен ловко, он никогда не давал формальных поводов обвинить себя в неуважении к суду. Если же, не дай Бог, судья реагировал на его тон, адвокат взмывал гневной фурией, Цицероном обличающим: "Доколе, Катилина?!"

Он часто мелькал в телевизоре, телевизионщикам нравилась хлесткость его оценок. Раздражение, которое он вызывал у судей своей манерой вести защиту, иногда приводило к тому, что приговор был суровее, чем того требовали обстоятельства дела. Но это мало кто замечал, а самого Кучеренова это не волновало.

Он был адвокатом модным, дорогим, защищать Калмыкова вызвался сам за гроши, которые получали адвокаты, не нанятые подсудимым, а назначенные по закону. Это означало, что Кучеренов на этот раз пренебрег деньгами, а намерен извлечь из участия в процессе пользу для своей репутации. И судья Сорокин в общем-то понимал какую.

Но теперь, увидев из окна своего кабинета, как адвокат пожимает руку старшему из молодых людей, которые привлекли его внимание, и что-то уверенно говорит, Сорокин подумал, что он поспешил заподозрить Кучеренова в отсутствии меркантильности.

- Алексей Николаевич, пора, - заглянув в кабинет, напомнила секретарша, заочница юридического института. Она вынула из шкафа черную судейскую мантию и помогла Сорокину надеть ее. - Как вам идет мантия. Вы в ней такой благородный. Как лорд. В зале телевизионщики из НТВ. Вы разрешите вести съемки?

- Процесс открытый. Если не последует возражений обвинения и защиты, почему нет?

Возражений не последовало. Телевизионщики засняли начало суда, обвинительное заключение, и уехали. Процесс пошел по накатанной колее. Только после этого судья Сорокин внимательно рассмотрел обвиняемого и понял, почему прокурор сказал, что ему не нравится это дело.

Высокий. Сухопарый. Хорошее мужское лицо с легкой азиатчинкой в приподнятых скулах и в разрезе темных безжизненных глаз. Серые от проседи волосы. В сочетании со смуглотой лица они казались париком. Смуглота была не природная, как у южан, она скорее напоминала глубоко въевшийся в кожу загар. Лицо было словно насквозь прожжено беспощадным солнцем и иссушено ветром до пергаментной серости.

С 1981 года по 1984 год - служба в Афганистане. Так было написано в справке Управления кадрами Минобороны.

Вот откуда этот загар.