Читаем Кодекс 632 полностью

— Я не большой знаток шоколада, но, похоже, не ошибся с выбором. Как вам кажется? — спросил Норонья, проглотив восхитительно вкусную конфету.

— О, да. Объеденье. Не хотите ли чаю?

— Нет, спасибо.

— Но у меня как раз вскипел чайник, — заверила старушка.

— Что ж, если уже вскипел…

Хозяйка принесла из кухни дымящийся чайник, две старые фарфоровые чашки и металлическую сахарницу. Чай оказался слишком крепким и терпким, по крайней мере, на вкус Нороньи, привыкшего к ароматным травяным сборам, но он не подал виду и мужественно отпил большой глоток.

— Знаете, а я на днях о вас думала, — сообщила Мадалена, потянувшись за очередной конфетой.

— Правда?

— Ну конечно. Я так и сказала своему старшему: «Манел, скоро главный труд твоего отца выйдет в свет. Ко мне приходил симпатичный молодой человек из университета и обещал обо всем позаботиться».

— Между прочим, у меня есть новости.

— Очень хорошо. У вас получилось?

— Все почти готово. Не хватает только бумаг из сейфа.

— Ах, да, сейф. На нем кодовый замок.

— А вы не знаете, это цифровой код?

— Да.

— Скажите, сеньора, вам никогда не приходилось слышать о шифрах, в которых цифры заменяют буквами?

— Мой муж всегда так делал.

— Когда a это единица, b — двойка, c — тройка и так далее.

— Именно так.

— Ваш муж пользовался португальским алфавитом?

— Как это?

— Без k, y и w.

— Поняла. Мой Мартиньо всегда использовал только наш алфавит без иностранных букв, как в нынешних журналах.

Томаш улыбнулся.

— Тогда у меня, по всей видимости, есть ключ к шифру.

— Правда? — удивилась Мадалена. — Как же вы его узнали?

— Помните, вы показывали мне ребус?

— Такой листок с буквами и цифрами?

— Он самый.

— Конечно, помню. Я его сохранила.

— А я его разгадал.

— Правда? Ну надо же!

— Давайте проверим.

Сеньора Тошкану проводила гостя в спальню. Здесь по-прежнему царил беспорядок: незастеленная кровать с мятыми простынями, разбросанная по полу одежда, гора книг и бумаг на столе; характерный кислый запах стал менее резким, но куда более неприятным. Когда сейф общими усилиями установили на столе, Томаш достал из портфеля верный блокнот. Накануне он расписал на чистой странице ключевую последовательность букв и цифр.

Профессор набрал в окошке сейфа цифры из первого ряда. Никакого результата. Хозяйка дома приуныла, но Томаш не собирался сдаваться. Он попытал счастья со вторым рядом, но дверца оставалась запертой.

— Вы уверены, что нашли ключ? — спросила Мадалена.

— Разве можно быть уверенным хоть в чем-то? Хотя мне, конечно, казалось, что да.

— А как вы нашли ключ?

— Ответил на вопрос.

— Всего лишь? А на какой вопрос?

— Вопрос был зашифрован в ребусе: «Кто подвесил эхо Фуко на 545?» Я долго с ним промучился и наконец узнал ответ: португальский еврей. — Томаш досадливо дернул плечом. — Как теперь выяснилось, я ошибся.

— А если подобрать синоним? Мартиньо обожал синонимы.

— Синоним? — задумчиво переспросил Томаш. — В XVI веке крещеных евреев называли новыми христианами.

Он достал из кармана карандаш и записал словосочетание печатными буквами. Потом, считая в уме, подписал под каждой буквой соответствующую цифру:

Томаш, затаив дыхание, набрал в окошке сейфа новый ключ. Упрямая дверца по-прежнему не поддавалась. Профессор печально вздохнул: идеи кончились.

— Нет, — проговорил он, опустив голову. — Снова не то.

В Синтре было, как всегда, туманно, и очертания замка на горе неясно проступали сквозь дымчатое марево. На фасаде королевского дворца расселись каменные сфинксы, горгульи и звери неизвестных пород, да и сам дворец чем-то напоминал притаившееся в засаде чудовище. Странное детище зодчих XVI века, великолепный образец безумного стиля мануэлино парил над городом хищной птицей. Он походил на дом с привидениями, навеки затерявшийся во времени, а свинцовые лучи, пробивавшиеся сквозь зловещий туман, добавляли пейзажу необъяснимой жути.

Всякий раз, оказываясь в Синтре, Томаш принимался размышлять над тайной этого удивительного здания. В ясные дни Кинта-Регатейра казалась светлым и радостным местом; но стоило солнцу спрятаться в тучах, как она превращалась в мрачный, зловещий лабиринт. Норонья поежился и посмотрел на часы. Было пять минут четвертого, Молиарти опаздывал. Королевский парк был пуст: будний день в начале марта не лучшее время для экскурсий и прогулок. Про себя Томаш заклинал американца поторопиться: ему не хотелось задерживаться в этом неприятном месте.

Норонья уселся на садовую скамейку напротив центральной лоджии, лицом к статуе Гермеса, посланца олимпийских богов, проводника душ умерших в преисподнюю, покровителя лицедеев, торговцев и плутов, любителя тайн, давшего имя герметизму. Томаш подумал, что это божество как нельзя лучше подходит Кинте, месту, в котором каждый камень хранит свой секрет.

— Hi, Tom, — внезапно высунулся Нельсон из-за живой изгороди. — Извините, я тут немного заплутал.

Обрадованный Томаш вскочил на ноги.

— Ничего страшного. У меня было время полюбоваться пейзажем и подышать горным воздухом.

Американец огляделся.

— Странное место, правда? У меня от него… creeps. Как это по-португальски?

— Мурашки.

— Точно. У меня от него мурашки.