— Конечно, — тихо проговорил индеец, не отрывая глаз от костра. — Идти с вами — моя судьба. Разумеется, мы все умрем, прежде чем доберемся до Серро-Асуль. Я старый человек и готов умереть и предстать перед святым Петром. Но мне грустно, что погибнут Пинго и Чори. Погибнут Вернон и целительница. И очень грустно, что погибнете вы, потому что теперь я ваш друг.

33

Мысли о Белом городе не давали Тому уснуть. Вернон был прав. Все точно совпадало. И было настолько очевидно, что Том удивлялся, почему недодумался сам.

Он метался и ворочался, не давая уснуть Волосатику. Тот недовольно попискивал, наконец взобрался по столбу, к которому был привязан гамак, и заночевал там. Примерно в четыре утра Том поднялся, развел огонь на старом кострище и поставил кипятить воду. Все еще раздраженная обезьянка спустилась вниз, залезла к нему в карман и подняла голову, чтобы ей почесали под подбородком. Вскоре появился дон Альфонсо, сел рядом, принял из рук Тома чашку кофе. И они долго молчали в полумраке джунглей.

— Я давно хотел вас спросить, — начал Том. — Когда мы отплывали из Пито-Соло, вы говорили так, словно не намерены возвращаться. Почему?

Старый индеец отхлебнул напиток, в глазах отразились тлеющие угли костра.

— Настанет время, Томасино, и вы узнаете ответы на этот и многие другие вопросы.

— Почему вы отправились с нами?

— Это было предсказано.

— Недостаточно веская причина.

Дон Альфонсо повернулся и посмотрел на Тома:

— Судьба — это не причина. Это объяснение. Давайте больше не будем об этом говорить.

* * *

Макатури оказалась самой широкой из пяти впадающих в Лагуну-Негра рек. Она была более проходимой для лодок, чем Патука, — глубокая и чистая, без песчаных перекатов и каверзного топляка. Они плыли на моторах вверх по течению, и выглянувшее из-за холмов солнце окрашивало их в золотисто-зеленые тона. Дон Альфонсо возвышался на привычном месте на груде припасов, но его настроение изменилось. Он больше не философствовал о жизни, не рассуждал о сексе, не жаловался на непочтительность сыновей и не рассказывал, как называются животные и птицы. Сидел, курил и встревоженно смотрел вперед.

Несколько часов путешественники почти не говорили. Но вот за поворотом показалось упавшее поперек реки дерево. Оно рухнуло совсем недавно, потому что зеленые листья еще не успели завянуть.

— Странно, — пробормотал дон Альфонсо и дал знак Чори, чтобы тот подождал Пинго и пропустил его вперед.

Каноэ сбавило скорость. Вернон привалился к планширу и наслаждался солнцем. Когда их каноэ вырвалось вперед, он помахал рукой.

Пинго направил лодку к противоположному берегу, где ствол был тоньше и легче было прорубить проход.

Внезапно дон Альфонсо ухватился за ручку мотора и вывернул до отказа вправо. Каноэ заложило крутой вираж и чуть не перевернулось.

— Ложитесь! — закричал он. — Все вниз!

В тот же миг из леса ударила автоматная очередь. Том бросился к Сэлли и прижал ее ко дну. Пули прошили борт и окатили их градом щепок. Он слышал, как они шлепались о воду и как кричали нападавшие. Дон Альфонсо скрючился на корме и, не выпуская румпель, правил под прикрытие берега.

Из второй лодки донесся душераздирающий крик, значит там кого-то задело. Том защищал собой Сэлли и не видел ничего, кроме светлой копны ее волос и долбленого дна в зазубринах. Крик не прекращался — нечеловеческий вопль страха и боли. «Это Вернон, — подумал Том. — Вернона подстрелили». Стрельба продолжалась, но теперь пули летели у них над головами. Каноэ чиркнуло по дну, затем еще раз. Винт на мелководье ударил по камню. Автоматные очереди и крики прекратились одновременно. Лодки успели укрыться за берегом.

Дон Альфонсо встал, оглянулся и что-то прокричал на языке таваха. Ему никто не ответил.

Том осторожно поднялся и поднял Сэлли. У нее на щеке алела капелька крови — туда угодила отлетевшая от борта щепка.

— Вы в порядке? — спросил он.

Девушка молча кивнула.

Каноэ плыло вдоль высокого берега, почти цепляя склонившиеся к воде кусты. Том сел, обернулся к следовавшей за ними лодке и позвал:

— Вернон! Тебя ранило? — Он заметил кровь на руке человека, державшего руль мотора, и крикнул громче: — Вернон!

Брат, дрожа, поднялся со дна лодки. Он был перепуган.

— Господи, Вернон, ты цел?

— Пинго ранен.

— Сильно?

— Судя по всему, да.

Послышался кашель заводимого лодочного мотора, взревел двигатель, затем другой. Дон Альфонсо правил как можно ближе к берегу. Вернон перехватил румпель и повел каноэ вслед за ними.

— Нам не уйти! — выдохнул Том.

Сэлли повернулась к Чори:

— Дай мне твою винтовку.

Индеец непонимающе на нее посмотрел. Не теряя времени, девушка взяла его винтовку, передернула затвор и устроилась на корме.

— Этим их не остановить, — буркнул Том.

— Хотя бы, черт возьми, задержу, — ответила Сэлли.

Том заметил, как из-за поворота показались лодки, солдаты подняли автоматы.

— Ложитесь!

Он услышал единственный выстрел винтовки Сэлли; раскат эхом прокатился под покровом ветвей и осыпал их листьями. Но выстрел произвел желаемый эффект: лодки преследователей в панике вильнули под прикрытие берега. Сэлли опустилась рядом с Томом.