Читаем Код жизни полностью

Вот такой почти дословный диалог происходит у меня с людьми, когда ко мне приходят что-то понять или решить. Приходят тогда, как правило, когда проблемы и боль становятся невыносимыми и человек ищет выход. Любой, лишь бы решить проблему. Очень трудно понимается очевидная простота происходящего. Наш ум очень избирателен и развивается всегда в одну сторону, а двигает им страх. Страх перед жизнью, а значит перед Богом. Мы стали «человеком разумным», как утверждают ученые, когда взяли палку в руки. Да взяли, раскололи орех, а потом этой же палкой раскололи соседу голову и отобрали у него орех. Сначала из страха – « а, не дай, бог, он протянет руку к моему ореху» А потом понравилось – «я сильный, теперь я могу не бояться соседа». Да и зачем самому лезть на дерево, можно послать соседа. Он из страха перед моей дубиной быстро принесет все, что мне нужно, и с радостью отдаст, лишь бы не получить удар дубиной по голове.

– Это было много тысяч лет назад. Сейчас человек стал совсем другой.

– Другой? Действительно, другой. Мы одеваем костюмы, галстуки. Мы столько всего изобрели. Но обратите внимание, как мы используем любое свое изобретение. Это всегда дубинка. Сегодня она стала ядерной. А какой она будет завтра и чем все это закончится, страшно подумать.

Так разумен ли человек? Ум его узконаправленный. Все изобретения рождены страхом перед жизнью А значит перед кем?

– Получается, перед Богом.

– Получается так. И пока человек живет в страхе, ненависти, безверии, он не изменится и, в конечном итоге, уничтожит себя своими изобретениями, рожденными в ненависти и сеющими ненависть, ибо что посеешь, то и пожнешь.

– Что-то грустно становится.

– Почему?

– Появляется безысходность.

– Безысходность, безвыходность – это отсутствие выхода. Но он всегда есть!

– Где?

– В вас. В каждом из нас.

– Как это?

– А давайте подумаем, чем продиктованы поступки большей части человечества, что двигает, что толкает его к тем или иным поступкам.

– Мы уже говорили. Страх.

– Да, страх. Но страх – это эмоция. А что стоит за ней, за эмоцией?

– Чувство?

– Совершенно верно. Но какое?

– Ненависть?!

– Да.

– Что же получается, что почти все, что мы делаем, делаем из ненависти?

– А разве нет? Проанализируйте свою жизнь. Любой поступок, любую ситуацию. Почему мы делаем то или иное?

– Потому что хотим, чтобы жизнь была лучше. Хотим быть счастливы, сыты, обуты, одеты, иметь крышу над головой и т.д.

– А почему мы этого хотим?

– А кому хочется остаться без крыши над головой или без куска хлеба?

– Так что за этим стоит?

– Страх?

– Конечно. Кого он не гнетет? А что за страхом?

– Как что?

– Всегда ищите чувства, ибо чувство есть само по себе причина нашей жизни, и то, какое чувство сейчас управляет нашими поступками, определяет нашу жизнь. Так какое чувство стоит за страхом?

– Ненависть?

– Правильно. «Я не люблю, когда нет крыши над головой, когда нет куска хлеба, когда нет уверенности в завтрашнем дне и т.д.». А что такое не люблю?

– Это и есть ненависть?

– Совершенно верно. Не любим что-то и потому стремимся к чему-то противоположному и, как правило, не можем достигнуть. Почему? Потому что наши действия продиктованы ненавистью. Нашей ненавистью. В погоне за чем-то, в нашем понимании, хорошим, мы пытаемся убежать от того, что не любим. Но разве сможем? Разве можно убежать от себя?

– А что же делать?

– Надо не убегать, а идти навстречу. Навстречу своей ненависти, а значит, и внешним проявлениям ее.

– А как это сделать?

– Надо думать. Давайте попытаемся понять на конкретном примере.

Когда ко мне пришло какое-то понимание, то стали приходить люди с вопросами, проблемами, болью. И однажды у меня дома появилась женщина в возрасте 56 лет. Ее привезли на машине ,и двое мужчин с трудом занесли ее в дом. Ее левая нога была раздута и почти по пах обмотана толстым слоем бинтов, пропитанных какими-то мазями. Не очень приятная картина.

– Что случилось?

– Да вот, уже не знаю, куда обратиться. Врачи выписали и откровенно сказали, что сделать они больше ничего не могут. Только ампутация.

– Почему так?

– У меня проблемы с кровообращением на левой ноге. Недавно сделали десятую операцию и никакого улучшения. Предлагают ампутировать ногу. Я в отчаянии, не знаю, что делать. Это же инвалидность, а у меня на руках внучка, я одна ее воспитываю, ее родители – мой сын и невестка, совсем спились. Помогите!

– Но я же не врач и не лечу.

– У врачей я уже была. Я благодарна им, они сделали все возможное. Но… И теперь я вынуждена искать какие-то другие, возможно, нетрадиционные способы.

– Я не занимаюсь лечением – ни традиционным, ни нетрадиционным. Я только могу в той мере, как понимаю сейчас, объяснить вам причину вашей болезни, объяснить, что делать, и если вы поверите и справитесь, то, возможно, ситуация разрешится.

– У меня нет другого выхода.

– Хорошо.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев политики
10 гениев политики

Профессия политика, как и сама политика, существует с незапамятных времен и исчезнет только вместе с человечеством. Потому люди, избравшие ее делом своей жизни и влиявшие на ход истории, неизменно вызывают интерес. Они исповедовали в своей деятельности разные принципы: «отец лжи» и «ходячая коллекция всех пороков» Шарль Талейран и «пример достойной жизни» Бенджамин Франклин; виртуоз политической игры кардинал Ришелье и «величайший англичанин своего времени» Уинстон Черчилль, безжалостный диктатор Мао Цзэдун и духовный пастырь 850 млн католиков папа Иоанн Павел II… Все они были неординарными личностями, вершителями судеб стран и народов, гениями политики, изменившими мир. Читателю этой книги будет интересно узнать не только о том, как эти люди оказались на вершине политического Олимпа, как достигали, казалось бы, недостижимых целей, но и какими они были в детстве, их привычки и особенности характера, ибо, как говорил политический мыслитель Н. Макиавелли: «Человеку разумному надлежит избирать пути, проложенные величайшими людьми, и подражать наидостойнейшим, чтобы если не сравниться с ними в доблести, то хотя бы исполниться ее духом».

Дмитрий Викторович Кукленко , Дмитрий Кукленко

Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное