Читаем Код Марии Магдалины полностью

Однако наиболее важный аспект этих трех коротких абзацев в Евангелии от Луки заключается, как пишет Карла Риччи в своей книге «Мария Магдалина и многие другие» (1994), в том, что «просмотр указателей всех имеющихся в Папском Библейском институте текстов по толкованию Библии и по теологическим вопросам убедил меня, что эти абзацы почти полностью игнорируются». Она добавляет, что «очень мало было написано, причем намеренно и с особой целью, по поводу текста Евангелия от Луки 8:1–3»[38]. Является ли такой подход авторов Евангелий просто отражением их культурного невежества в отношении женщин — последовательниц Иисуса или что-то более глубокое и таинственное заставляло их не трогать эти строчки? Не является ли этот факт замалчивания имени Магдалины простым проявлением мужского шовинизма со стороны этих авторов или их позднейших редакторов или есть более существенная причина? Если вычеркнуть эти строчки, то этого персонажа не было бы во всем Новом Завете — во всяком случаи, ее имени, что очень странно, учитывая важность ее роли в определенных аспектах истории Иисуса, — не говоря уже о ее важности для еретиков. Это умолчание есть факт в высшей степени подозрительный, особенно при рассмотрении того, что произошло в результате ее маргинализации.

Вся структура власти в Католической церкви — апостольское наследование — базируется на концепции, согласно которой власть передается по неразрывной цепи от апостола Петра и, следовательно, от самого Иисуса на основании того, что Симон Петр был первым учеником, увидевшим Иисуса после его воскресения. Это особо подчеркивает немецкий богослов Ганс фон Кампенхаузен, который утверждает: «Петр стал первым христианским вождем (или «Папой») потому, что был первым, кому явился Иисус после воскресения»[39]. Элайн Пагельс в ее ставшем теперь классическим труде «Гностические Евангелия», так комментирует это утверждение:

Она пишет далее:

«Еще во втором веке христиане осознали политические потенциальные последствия статуса «он первым видел воскресшего Господа» — в Иерусалиме, где Иаков, брат Иисуса, успешно оспаривал власть Петра, бытовало предание, что Иаков, а не Петр (и, конечно, не Мария Магдалина) был «первым свидетелем воскресения»[42].

Несомненно, сказку о том, что Петр должен быть вождем в силу того, что он первым увидел воскресшего Иисуса, было легко распространить и поддерживать в тени, когда имелась только Вульгата (латинская Библия) и паства была в своей массе неграмотна. Верующие не имели возможности самостоятельно узнать правду. Но в наши дни нет оправданий для такого намеренного искажения истины. Поскольку в Евангелии от Марка (16:9) недвусмысленно сказано: «Воскреснув рано в первый день недели, Иисус явился сперва Марии Магдалине, из которой изгнал семь бесов. Она пошла и возвестила бывшим с ним, плачущим и рыдающим; но они, услышав, что Он жив и она видела его, — не поверили». Яснее не скажешь: Магдалина, а не Симон Петр, первой увидела воскресшего Иисуса, но Церковь не приемлет ничего, что может умалить концепцию апостольского наследования власти, поскольку отказывается согласиться с идеей, что женщины могли быть ученицами Иисуса. Но они были достойны того, чтобы «служить имением» миссии Иисуса и преданно следовать за ним — разве это не делает их его ученицами? Когда все мужчины, кроме «возлюбленного» Иоанна, покинули своего учителя — спасая свою шкуру, — только женщины присутствовали, когда он, одинокий, претерпевал кошмар пытки на кресте. Только это, вне всяких сомнений, позволяет назвать их его ученицами — даже более преданными, чем ученики-мужчины.

Судя по трем содержательным стихам из Евангелия от Луки, приведенным выше, женщины, хотя и не входили в число двенадцати, были важной составляющей его эскорта. В Евангелии от Марка особо подчеркнута их преданность в критический момент смерти Иисуса на кресте: