Гепард. Сейчас найдете. Дорогой юбиляр, позвольте моему подарку забраться под ваш ласт — там у вас теплее всего.
Кашалот (с удивлением). Под ласт? Хм… ну, пожалуйста.
Дневной геккон залезает под ласт Кашалота.
Стрекоза. Смотрите, смотрите — ящерица стала бархатисто-зеленой, а на спине и на голове красный рисунок!
Гепард. Это естественно, Стрекоза, — у дневного геккона окраска меняется в зависимости от температуры.
Мартышка. Ой, значит нам теперь легче будет следить за бесценным здоровьем нашего председателя! А вы, Удильщик, сказали, что подарок Гепарда неоригинальный — кто бы еще додумался подарить Кашалоту живой термометр?
Кашалот (очень довольный). Да, небьющийся, термометр, который к тому же не надо встряхивать, — это очень удобно.
<<< По какому только поводу не меняют свою расцветку индийские древесные ящерицы калоты! Темнее стало или, напротив, светлее, холоднее или жарче, повысилась влажность или сделалось суше — калоты тут же отзываются на это событие изменением окраски. Но особенно резкие и быстрые цветовые переходы бывают у калотов во время драк. Однако когда драка кончается, побежденный всегда приобретает один и тот же цвет: он густо краснеет…
Человек. И врачи того же мнения, дорогой Кашалот, особенно детские врачи. В Швейцарии уже выпускают цветовой градусник для малышей. Это кружочек из пластыря, пропитанного жидким кристаллом — веществом с замечательными свойствами, оно меняет окраску в зависимости от температуры не хуже дневного геккона! Наблюдать за состоянием ребенка, к которому приклеен такой градусник, совсем несложно: при нормальной температуре кружочек зеленый, при повышенной — голубой, при пониженной — коричневый. Не менее удобно следить по изменению цвета и за «здоровьем» машин, приборов, аппаратов: для этой цели у нас есть особые краски, с их помощью легко узнать, как нагреваются во время работы различные детали даже таких сложных устройств, как…
Человек. Как самолетный двигатель или как паровая турбина…
Кашалот (разочарованно). Турбина?
Человек (поспешно). О-о, разумеется, я понимаю, что самое сложное на свете устройство — наш несравненный председатель, для которого… (Уходит за большой пень и с трудом вытаскивает спрятанный за ним огромный сверток.) …Для которого я принес подарок от наших женщин!
Стрекоза. Ой, кажется, я догадалась! Никто на свете не любит Кашалота так, как женщины! Они его просто обожают за амбру — Удильщик ведь упоминал, что Кашалот единственный на свете умеет ее делать. Ах, амбра — когда слышишь это слово, в воздухе словно разносится сказочное благоухание…
Человек. Ну, сама амбра пахнет скромно — всего лишь свежевырытой землей. Зато, если добавить ее в духи — чуточку, самую малость, они не теряют свой аромат годами! Потому что амбра обладает удивительным свойством закреплять запахи, делать их стойкими…
Удильщик. Я бы сказал — стойкими, как сам изобретатель и производитель амбры, наш несгибаемый, — в буквальном смысле, — председатель!
Тем временем сгорающая от любопытства Мартышка развернула сверток, а затем, с помощью своих коллег, — и обнаруженную в нем ярко-голубую ткань.
Гепард. Весьма кстати: вдруг в разгар торжества имениннику приспичит… э-э… простите — захочется искупаться.
Сова. Верно, в костюме-то из бабочек не больно нырнешь — с одной брошкой-лягушкой плавать придется.
Кашалот (разглядывая купальник). Спасибо, дорогой Человек. Знаете, я бы не прочь искупаться прямо сейчас — чувствую, что несколько перегрелся…
Сова (смеется). Скажи уж, обновку примерить не терпится, а то — перегрелся!
Человек. Нет, милая Сова, на суше Кашалоту даже зимой жарко, а сейчас и подавно. Воздух отводит тепло несравненно хуже и медленнее, чем вода, поэтому киты, севшие по неосторожности на мель, или, как говорят, «обсохшие», погибают не от удушья, как часто думают, то есть не от того, что из-за собственной тяжести оказавшемуся на суше киту трудно дышать, а именно от теплового удара.
