Читаем КОАПП! КОАПП! КОАПП! Выпуск 7 полностью

Рак. Постойте, постойте, Человек, как же так? Зависят-то они зависят, не спорю, но возьмите хоть тех же мухоловок-пеструшек: гнездятся они в наших краях, а зимуют в Африке. Разве здесь и там день меняется одинаково? И эта… освещенность.

Человек. Конечно, неодинаково! Но что, если у птиц есть специальный орган, который не только воспринимает свет подобно глазам, но и как бы производит вычисления: «Здесь, на месте зимовки, освещенность и длительность дня стали такими-то — значит, там, на широте гнездовья, они сегодня такие-то»…

Стрекоза (восторженно подхватывает). И в один чудесный день этот восхитительный орган радостно сообщает птичке, истосковавшейся по родным краям: «Пора лететь — на родине весна!»

Рак (с сомнением). И что же это за орган?

Человек. Пока о нем известно немногое: он, по всей видимости, находится где-то на голове. Орнитологи предполагают, что роль этого органа исполняет третий глаз…

Все. Третий глаз?!

Человек. Вернее, то, что от него осталось. Когда-то у далеких предков нынешних сухопутных позвоночных животных третий глаз был самым обычным глазом, только расположенным сзади, на темени. Сейчас он сохранился в почти первозданном виде только у дожившего до наших дней современника и родича первобытных ящеров — у живого ископаемого гаттерии. Однако биологи думают, что хотя у птиц третий глаз сильно изменился и снаружи не виден, но он и по сей день несет службу.

^{<<< Каким образом узнают пернатые пилоты, что пора отправляться на гнездовье? Каждый (в том числе и автор рисунка) волен представлять устройство птичьего «автоматического календаря» по-своему, ибо ученые пока знают о нем лишь одно: он «спрятан» где-то на темени.}

Мартышка. А еще говорят «третий лишний»!

Рак (продолжая сомневаться). Выходит, сигнал к полету подает птицам мало того что бывший глаз, так еще и расположенный на затылке?

Гепард. Не понимаю, чему вы удивляетесь, Рак, — это же вполне естественно! Я полагаю, вы слышали поговорку: «Все мы задним умом крепки»? В ней очень точно подмечено, что самые важные в жизни решения обычно принимаются теменем.

Кашалот. Вот именно!

Человек (смеясь). Одной лишь этой поговорки недостаточно. Во всяком случае, ученые постарались найти другие доказательства роли теменного глаза в жизни птиц. Не так давно исследователи из западногерманского Института имени Макса Планка поставили интереснейший эксперимент. На головы нескольким птицам были надеты легкие, но плотные колпачки с прорезями для глаз и клюва. Колпачки черные и не пропускают свет. И что же — подопытные птицы потеряли представление о времени! Даже яйца они отложили не в положенный срок и вообще все делали не вовремя…

Гепард. Как и положено околпаченным.

^{<<< Что-то странное происходит с чувством времени у «околпаченных» птиц: всё они делают невпопад.}

Мартышка. Ну, будем надеяться, что мухоловок-пеструшек, которых мы ждем, никто не околпачил, и они прибудут вовремя.

Сова. Беспременно прибудут, самое им сейчас время! Завсегда они в конце апреля прилетают или в начале мая — это уж в крайности. Первыми, как у них водится, мужчины пожалуют, а несколько дней спустя — подружки ихние. Муженьки к тому времени уж и жилье подыщут. Передохну́т оба, и он и она, две-три недельки, — начнут в жилье устраиваться: бересты натаскают, травинок сухих, волосы, мох… Вход сухими листьями выложут.

Стрекоза. До чего же все у них продумано, все предусмотрено!

Кашалот. У меня тоже. В частности, я распорядился, чтобы наш славный корреспондент Удильщик взял интервью у мухоловок-пеструшек на пути их следования — он должен был встретить их в Гибралтарском проливе и… (замечает Удильщика, подплывающего к берегу коапповского озера).

Удильщик (возмущенно). И напрасно прождал там целую неделю!

Все (с беспокойством). Целую неделю?

Кашалот. Удильщик, что случилось? Вы разминулись?

Удильщик (выходя на берег). Куда вы меня послали?!

Кашалот. Как куда? Разве мухоловки-пеструшки не пролетают над Гибралтарским проливом?

Удильщик. Пролетают, наш всезнающий председатель, но только осенью. А весной, оказывается, они возвращаются из Африки совсем другим путем, огибая Средиземное море не с запада, а с востока, и пролетают не над Гибралтарским проливом, а над Дарданеллами! Я кинулся туда, но опоздал. Хорошо еще, что хоть сюда-то успел. Впрочем, нет худа без добра: по дороге, в центре Черного моря, я увидел такое… такое…