Читаем Книжная девочка полностью

Вымерший двор встретил ее закручивающимся в спираль ледяным ветром. Машины поблизости не наблюдалось. Арина опустила сумку на скамью и подняла воротник куртки. Собственная тень изломанная и неяркая была единственным слушателем.

— Что мне делать с собой теперь?

Замороченной, замороженной?

С этой главною из потерь.

В прорубь брошусь я.

Нехороший мой.

— Арина. Арина.

К ней из подъезда бежала Евдокия Яковлевна.

— Деточка. Я вас увидела в окно. Вы забыли про ключи. Вы их мне не занесли. Какая вы стали худенькая. Заморыш.

— Спасибо на добром слове.

— Не обижайтесь на старуху. Деточка, вы ужасно исхудали. Ужасно. Надеюсь, в санатории вы поправитесь. И в следующий раз будете похожи на человека.

— Хорошо. Торжественно обещаю есть все, что дают и поправляться.

Старушенция неожиданно обняла ее и всхлипнула.

— До встречи, деточка.

— До свидания, Евдокия Яковлевна.

— Чуть не забыла, проклятый склероз, я принесла вам книгу, читать с собой, в санатории. Просто удивительно, какие талантливые люди живут рядом с нами. Не поверите, голубушка, сколько слез я пролила, самых горьких и светлых, всяких, над этими страницами.

— Желаете и мне того же?

Не удержавшись, съязвила Арина.

— Надеюсь, вам понравится.

Она вынула из кармана скромный черный томик, оказавшийся неожиданно тяжелым, и вручила его девушке.

— Возвращать не стоит, это мой подарок вам на выздоровление. Я вас ни разу не навестила, терпеть не могу больницы. Да к тому же редко выхожу из дома, вообще. Словом простите старую, великодушно не гневайтесь.

Склоняясь, придерживая старомодное клетчатое пальто, норовившее соскользнуть с плеч, коротко, не по возрасту подстриженная и подкрашенная Евдокия Яковлевна, совсем не казалась смешной. Она была чрезвычайно аккуратной и подтянутой. Маникюр и капроновые колготы, бледно розовая помада — она уважала себя. Все в ней было таким не совковым… Арине показалось, что она правильно подобрала слово. Именно не совковым. На ум приходили всякие разные сравнения. Леди, сударыня, госпожа… Героини книг, преимущественно английских, разномастные барыни и их чопорные служанки, всевозможные великосветские помещицы и вдовы чиновников высшего ранга. Полный бред, короче. Дурь. Арина, поморщившись, выбросила из головы, не относящуюся к делу ерунду, и раскрыла презентованный томик на удачу, даже не взглянув на название и фамилию автора.

— Он вернется обратно из дальней страны, королева.

Он подарит вам новое море и ряд островов.

Он в надменности дерзкой расскажет про ужасы плена,

Он не будет стыдиться следов от тяжелых оков.

На условности плюнув, пусть губы кривят лицемеры,

Он поведает множество странных и жутких вещей.

Победитель: таких и ругают, и хвалят — безмерно.

Он вернется обратно… К кому? К королеве своей.

Деньги, слава, бесстыдство влюбленности, жажда,

Сила тела, отчаянье, счастье. Преграды не в счет…

Все лишь вам. Это сбудется вскоре. Однажды,

Он вернется обратно. И к вашим ногам упадет.

— Этого не может быть!!! Дурная шутка!!! Ты жестокая книга! Глупая книжонка.

Арина с силой захлопнула томик.

— Майлсон. Избранное. Ну, спасибо, Евдокия Яковлевна, удружили. Как назло. Надо же.

— Чем размахиваешь?

Вынырнувший из-за спины Димочка подхватил со скамьи сумку. Арина поморщилась, но ответила честно.

— Стихами одной местной поэтессы.

— Странная ты девушка, Арина. Если бы я не знал шефа получше, непременно подумал бы, что ты малость не в себе. Ей-ей.

— Верю. И сама частенько думаю так. Мне иногда вся страна психушку напоминает. А уж наша то республика это отделение для буйных.

— А то.

Легко согласился Димочка.

— Посуди сама. Какой номер у нашего региона?

— Тринадцать.

— Так что все здесь немного того.

— И ты?

— Ни фига. Я не местный. Меня мама родила, когда у бабушки в Петербурге гостила.

Шутка парню удалась. Хотя весь комизм заключался в гримасе, тоне голоса, а не словах. Арина соизволила улыбнуться.

— А где Виктор Иванович?

— Мы его возле управления подождем. Куда ж без шефа?

Ухоженная чистенькая "Волга" резво подхватилась с места. Арина откинулась на заднем сиденье. Слева и справа проносились дома, заборы, остановки, киоски, вывески, припорошенные серым снегом. Жизнь продолжалась.

***

Как там некогда пел Виктор? "Что с того, что мы все немного того…" Ерунда какая. Нет, не Цоевская строчка, а повальное полу сумасшествие окружающих. Ей ли судить. Тоже выискалась эксперт-аналитик. Умная дура. Идиотка. Арина щелкнула мышью, вынуждая "Пентиум" задремать.

— Отдохни, дружок.

Нехотя глотнула цветочного чая. Вытянула ноги в толстенных шерстяных носках (в санатории было ненамного теплее, чем во дворце Снежной Королевы), пошевелила пальцами.

— Золушка, блин.