Читаем Книгоноша полностью

— Как прикажете, мадам. Хозяйка — барыня, насильно мил не будешь, — старик еще раз вздохнул и начал складывать книги. По одной.

Гнедича, Третдьяковского, не замеченного мной сразу Дюма. Книги пахли сырой бумагой, похрустывали переплетами, шелестели родными страницами, словно пытались вести беседу — как славно сидеть в низкой лавочке в ожидании покупателя, пересчитывать медные грошики в кассе, гладить пухлые переплеты, добывать у бессовестных антикваров редкие манускрипты и перепродавать в хорошие — или очень хорошие руки. И читать по ночам, капать свечкой на старое одеяло…

Томик Лермонтова оставался последним. Старик прищурился на мою физиономию и махнул рукой…

— Без ножа, мадам, режете… Так и быть, в долг поверю.

Подхватил два тюка, сунул под мышку сверток — а ведь не показал, подлец, что он там прячет — и толкнул дверь — оказалось, я в суматохе забыла ее запереть. От толчка глупый комп громко пискнул и пошел на перезагрузку. Вся утренняя работа — кошке под хвост. Я закрыла дверь за защелку, поддернула джинсы, налила себе валерьянки и села в кресло. На столе лежал красный томик, родной и знакомый, словно голос старого друга. Счастье пахло библиотекой…