Смерть медлительно-обманная…[294](II, 318) (Я) мучительно-внимательный…[295] Отвратительно-знакомые щекотания у рта…[296](ibid.). Мы с тобою весь мир победим:Он проснется чарующе-нашим.[297](II, 284) Интересны сложные сочетания, которые кажутся еще воздушнее обычных.
Лиловато-желто-розовый пожар.[298](II, 176) Все было серно-иссиня-желто…[299](II. 165) Деревья так сумрачно-странно-безмолвны.[300](Тл. 131) Есть пример разошедшегося сложного сочетания.
Скептически произрастанья мрака,Шпионски выжидательны они.[301](II. 369) Отрицательность и лишенность в словах Бальмонта очень часты.
Непрерываемо дрожание струны,Ненарушаема воздушность тишины,Неисчерпаемо влияние Луны.[302](II. 183) «Безъ» и «без» — в одном сонете повторяются 15 раз; этот же предлог в слитном виде (II, 127) придает особо меланхолический колорит пьесе «Безглагольность» (см. выше).
Большая зыбкость прилагательного, а отсюда и его большая символичность, так как прилагательное не навязывает нашему уму сковывающей существенности, делает прилагательное едва ли не самым любимым словом Бальмонта. Есть у него пьеса «Закатные цветы» (II, 105), где скученность прилагательных красиво символизирует воздушную навислость слоисто-розовых облаков.
Поэзия Бальмонта чужда развитых, картинно-обобщающих сравнений Гомера и Пушкина.
Его сравнения символичны — они как бы внедрены в самое выражение.
И так же, как стебель зеленый блистательной лилии,Меняясь в холодном забвенье, легенды веков,В моих песнопеньях, — уставши тянуться в бессилии,Раскрылись, как чаши свободно-живущих цветков.[303](П. 348) Звуковая символика Бальмонта никогда не переходит в напряженность и не мутит прозрачности его поэзии.
Вот несколько примеров звуковой символики. Символизируется застылость:
Как стынет скованно вон та сосна и та.[304](II, 183) Дымно дышат чары царственной луны…[305] О как грустно шепчут камыши без счета;Шелестящими, шуршащими стеблями говорят.[306](Тл. 145). Я спал, как зимний холод,Змеиным сном, — злорадным.[307](II. 223) Есть у Бальмонта две звуко-символические пьесы.
В роще шелест, шорох, свист. . . .Смутно шепчутся вершиныИ березы и осины.С измененной высотыСонно падают листы.[308](II. 36) С лодки скользнуло весло.Ласково млеет прохлада.«Милый! Мой милый!» — Светло,Сладко от беглого взгляда. Лебедь уплыл в полумглу,Вдаль под Луною белея.Ластятся волны к веслу,Ластится к влаге лилея. Слухом невольно ловлю…Лепет зеркального лона.«Милый! Мой милый! Люблю!»Полночь глядит с небосклона.[309](II. 189) Вот несколько примеров перепевности:
Так созвучно, созвонно.[310](II. 283) Узорно-играющий, тающий свет.[311] Тайное слышащих, дышащих строк.[312](II. 107) Радостно-расширенные реки.[313](II. 132) цветок,отданный огненным пчелам.[314](Тл. 207) Бальмонт любит в синтаксисе отрывистую речь, как вообще в поэзии он любит переплески и измены.
Счастливый путь. Прозрачна даль.Закатный час еще далек. Быть может, близок.Нам не жаль. Горит и запад и восток.[315](II. 57)