Читаем Книги о семье полностью

АДОВАРДО. Похоже, Джанноццо, что вы сейчас собираетесь следовать примеру этого вашего приятеля и, чтобы не отвечать на наши вопросы, переводите разговор о бережливости на другую тему, углубляясь в рассуждения о щедрости. Нам бы очень хотелось послушать о вашем друге и поучиться у него, как избавляться от надоедливых просителей, которые не отстают целыми днями.

ДЖАННОЦЦО. Так вы настаиваете? Я вам скажу. Прежде всего мой приятель говорил этим плутам, что считает своим долгом все сделать для друзей, но сейчас это не в его силах, а он не хотел бы дать друзьям меньше, чем они заслуживают. Затем он пускался в разговоры о том, что эти расходы сейчас излишни и лучше обойтись без них. Он говорил, что они бесполезны, что лучше подождать, что предпочтительно найти другой выход, и при этом был очень щедр на слова и посулы. Еще он предлагал им обратиться к кому-нибудь другому и обещал похлопотать и оказать помощь, отыскав кого-то из друзей. Если же собеседник продолжал неотвязно просить, мой приятель, как бы утомившись, говорил: «Я подумаю и постараюсь вам помочь; приходите завтра». Назавтра его не было дома, или он был слишком занят, и тогда раздосадованному просителю ничего не оставалось, как искать помощи в другом месте.

ЛИОНАРДО. А не лучше было бы прямо и открыто отказать?

ДЖАННОЦЦО. Что до меня, то раньше и я придерживался этого мнения, часто упрекая своего друга, но он отвечал мне, что поступает наилучшим образом, ибо эти болтуны считают себя способными заговорить нас так, чтобы мы не могли отказать им хотя бы в чем-то для нас не очень ценном. Он говорил: «Если бы я открыто отказал им с самого начала, то продемонстрировал бы свое неуважение и вызвал у них ненависть. А так они надеются меня обмануть, а я выказываю к ним внимание, и в конце концов они признают во мне большего хитреца, чем они, а мне очень приятно насмехаться над теми, кто собирается меня надуть».

АДОВАРДО. Мне очень нравится его манера в ответ на просьбы предлагать слова, и вместо денег давать советы.

ЛИОНАРДО. Ну а если к вам обратится с просьбой, как это частенько бывает, кто-то из домашних, как вы поступите?

ДЖАННОЦЦО. Если я смогу это сделать без чрезмерного ущерба для себя, если это пойдет на пользу, я предоставлю ему столько денег и ценностей, сколько ему нужно и сколько у меня есть, ибо я обязан помогать своим близким, не жалея имущества, труда и здоровья, насколько в моих силах, ради чести своего дома и семьи мой долг даже жертвовать жизнью.

АДОВАРДО. О Джанноццо!

ЛИОНАРДО. Добрый, искренний, благоразумный отец семейства. Такими должны быть настоящие родственники.

ДЖАННОЦЦО. Нужно уметь использовать имущество и тратить деньги. Кто тратит деньги только на еду и одежду и не умеет применить их на пользу близких, во имя своего дома, тот безусловно не умеет ими пользоваться.

АДОВАРДО. Хочу спросить вас еще об одной вещи, Джанноццо. У меня скоро вырастут собственные сыновья. Во Флоренции принято, чтобы отцы давали каждому сыну некоторую сумму на мелкие расходы, то есть никто не опасается, что сыновья собьются с пути, удовлетворяя таким образом свои юношеские прихоти, потому что, как они говорят, недостаток средств скорее подталкивает молодежь к порокам и дурным обычаям. Что скажете, Джанноццо? Вы одобряете такую щедрость?

ДЖАННОЦЦО. Скажи, Адовардо, если ты увидишь, что твой мальчик играет острыми, хорошо заточенными, отлично режущими бритвами, что ты сделаешь?

АДОВАРДО. Отниму их, чтобы он не порезался.

ДЖАННОЦЦО. Я думаю, ты был бы очень рассержен на того, кто доверил бы ему эти ножи. Не так ли? Что, по-твоему, больше пристало подростку, забавляться с бритвами или с деньгами?

АДОВАРДО. Мне кажется, ни то, ни другое ему не подходит.

ДЖАННОЦЦО. А как ты думаешь, безопасно для юноши играть с деньгами? Даже я в своем преклонном возрасте не могу быть уверен, что не рискую, вступая в денежные сделки, такова природа денег. Что же тогда говорить о молодых людях, которые не сознают связанных с ними опасностей? Оставим в стороне прихлебателей и мошенников, которых юношам трудно распознать. Сам подумай, какую пользу подросток может извлечь из денег, на какие нужды он их потратит? Обед ему готовит отец, который, если он благоразумен, не потерпит, чтобы сын питался на стороне. Если он хочет новое платье, мудрый и снисходительный отец пойдет ему навстречу, позаботившись только, чтобы обновка не была слишком вызывающей или легкомысленной. Поэтому какие у малолетки могут быть еще надобности и желания, кроме расточения денег на предметы роскоши, игру в кости и лакомства? Я бы советовал отцам, дорогой Адовардо, позаботиться о том, чтобы их сыновья не давали воли своим распутным и недостойным влечениям. Кто не собирается тратить, тому не нужны деньги. Если у твоих детей возникают дозволенные желания, они с удовольствием поделятся ими с тобой и скажут о них, а ты должен проявить сговорчивость и щедрость.

ЛИОНАРДО. Но по-моему, Джанноццо, если бы эти наши мудрые сограждане не видели пользы в такой щедрости по отношению к молодежи, они бы так не поступали.