Мужчина метнул на Лиду умоляющий взор и направился к выходу. За ним следом тут же увязалась пара некров. А потом ушла и сама Лида, нимало не заботясь, что в ее доме остался кто-то чужой. Все это уже не имело ни малейшего значения.

Она вернулась в город, вышла на проспект. До светофора оставалось метров двадцать, но идти туда было лень, и Лида шагнула на проезжую часть. Конечно, идущие сплошным потоком машины пропускать ее не собирались. Она сжала зубы – и сделала еще шаг вперед. Бешено взвизгнул, закрутившись на месте, свежевымытый «мерс». На другой стороне дороги грузовик въехал передними колесами на газон, опасно накренился…

– Куда прешь? – ударил ей в спину дрожащий фальцет, а следом – отборный мат, звучащий не очень отчетливо: у орущего заплетался язык от пережитого стресса. И наконец, нарастающий шум шагов за спиной. – Стой на месте, коза!

Лида не обернулась. Чужая рука чуть мазнула по ее плеч у, затем раздался вскрик – и шаги больше не возобновились. Она вышла на пешеходку, жадно огляделась – хотелось еще эксцессов, лишь бы ни о чем не думать. Ничего интересного не обнаружив, пошла вперед, разрезая толпу. Люди шарахались в сторон у, как будто впереди нее двигался незримый щит.

«Если бы я могла перестать быть вечницей. Или хотя бы Наследницей. Тогда Фрея потеряет ко мне интерес, и все наладится. Нужно было попросить Тимура сделать меня человеком. Ну, постарел бы еще на восемнадцать лет, раз уж так хочет спасти мир вечников. Почем у, почему не догадалась попросить?»

В центре пешеходки стояла елка, и даже гирлянды на ней тускло переливались, несмотря на разгар дня. Наверняка горожанам после вчерашних событий стало не до таких пустяков. Лида же скрипнула зубами от такого неуместного упоминания, что в жизни случаются праздники.

«Завтра пойду на встречу с Фреей и откажусь делать то, что ей нужно. Да, так будет правильно, ребята бы со мной согласились. А потом…»

Лида захлебнулась отчаянием, сползла по стене дома на корточки и обхватила голову обеими руками. Но слез не было – как будто кончился запас, который еще недавно казался неисчерпаемым.

– Милая, тебе плохо?

Девушка вскочила, едва не сбив с ног склонившуюся над ней старушку. И быстро зашагала прочь.

«Если невозможно спасти всех, без кого из них я не смогу жить?»

Ответ пришел в голову сразу: без Лазаря. И без мамы. Но мам у, она верила, спасет этот тип. Ей плевать, что он кого-то там предал. Лазарь говорил, что человек может измениться в одну секунду, раз и навсегда.

«Я тоже предательница, раз думаю такое. Признаю, что смогу потерять ребят – и пережить это. Но я не смогу жить без Лазаря. Без его смеха, без его колыбельных, без советов, которые никогда не выполняла. И все же завтра я дол ж-на сказать «нет». Лазарь и Анна не просто так нянчились со мной. Они учили меня любить тот мир, в который я влипла, защищать его, пусть даже я не понимаю, для чего нужна эта проклятая вечная жизнь. А значит, я должна сказать «нет». Должна, должна, должна!»

Глава 18

БОЙ НА ПЛАЦУ

– Как… как это случилось? – Марат так и не выпустил рукав Валерия, оттеснил его в сторон у. Толстуху принял на себя подоспевший Евгений Львович. – С Сашкой?

– Слушай, я расскажу, но только не учиняй тут новых расправ, – предупредил вечник. – Мы разделились. Я спустился проверить цокольный этаж, забрать не успевших к первой партии. Сашка с Полиной отправились сразу в Кухонный корпус. Пока ребята там объяснялись со слугами, появилась пара некров, наверняка свежеизготовленных, схватили Сашку и уволокли. Полину и других не тронули. Люди перепугались, многие тут же присоединились к нам.

– Это она так рассказала? – задыхаясь от бешенства, спросил Марат.

– Именно. Другие подтвердили.

– Да как ты вообще позволил, чтобы они пошли куда-то вдвоем?!

Валерий отодвинул его ладонью:

– Не ори. Меня никто не спрашивал. Парень сам так решил.

– Да он же просто реабилитировать ее таким образом хотел, разве не ясно? И поплатился!

– Не знаю, – качнул головой вечник. – Едва ли у девчонки было время сбегать на доклад к Креон у. И свидетели все говорят одно: некры появились неожиданно.

– А сюда зачем ее опять притащил?

– А я должен был без суда и следствия обречь ее на смерть?

Вельшин только рукой махнул. Что толку разговаривать, нужно идти за Сашкой, вытаскивать его. Хорошо бы иметь хоть какой-то план действий для начала. Только вот в голову ничего дельного не приходило, мешали все эти крики… Крики?

Марат насторожился и рванул в лабораторию, где назревало что-то неладное. Работники лаборатории, покинув свои стеклянные отсеки, сгрудились в проходе, вопили на разных языках, наседали на бедного Евгения Львовича, который ничего толком не мог им объяснить.

– Погодите, чего вы! – встрял было Марат, но из-за распухших губ голос прозвучал так неубедительно, что на него мельком обратилась лишь пара недоуменных взглядов. Крики усиливались, нарастала паника.

– Господа! – вдруг перекрыл этот ор властный голос. – Прошу вас внимательно выслушать меня!