Столетия русской культуры… Я — не историк, я — журналист, но журналист православный — вот, в чём дело. Для православного человека нет ничего безвозвратно ушедшего: ни людей, ни их деяний. Вот почему мне время от времени хочется обращаться к персонажам историческим: они могут рассказать сегодняшнему читателю немало полезного. И всё-таки, я не историк, я не пишу монографий, не составляю летописи; мой жанр — быстрая журналистская зарисовка, портретный набросок…

20. АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВИЧ

Был он человеком статным, на лицо приятным, был хозяином радушным и в беседе не скучным; был, по-нашему говоря, хорошим спортсменом, а с другой стороны — и старательным постником (нам такого поста и недели не выдержать), знатоком церковных служб, примерным семьянином. Сверх того, обладал он той особой скромной мудростью, которая позволяла ему не заноситься ни вправо, ни влево, ни вверх, ни вниз, но всегда следовать путём праведников и мудрецов, срединным, царским путём.

А каким ещё путём ему следовать, если он и был царём — Государем всея Руси Алексеем Михайловичем Романовым?

Любят сравнивать Алексея Михайловича с его младшим сыном Петром Алексеевичем. Одни говорят: при царе Алексее Русь точно в раю жила, а Пётр её в ад спихнул. Другие, напротив, утверждают, что Алексеевская застойная Россия сидела по уши в болоте, а Пётр придал ей какое-то движение, заставил русских побегать.

Что тут сказать? Страна — как человек: иногда ей нужно потрудиться, иногда — отдохнуть, иной раз — повоевать, а порою — воспользоваться плодами мира; правителю же важно не ошибиться, не перепутать времена. В чём нуждалась Россия в годы царствования Алексея Михайловича? Наверное, всё же в отдыхе, в мирной передышке. Из шторма Великой Смуты вышла она изрядно побитой, разорённой, обезлюдевшей, но — Победительницей. Надо было набираться сил перед новыми бурями. У отца Алексея Михайловича, у первого из Романовых, Михаила Феодоровича, сил хватило только на то, чтобы хоть как-то одолеть самую страшную разруху, вывести страну из глубокого беспамятства; второму Романову следовало больную страну вылечить, поставить на ноги и вывести её в ряд с прочими державами. А у Петра задача была иной: вырвать Россию из мировой провинции и сделать Сверхдержавой, Империей. Всё делалось постепенно, у каждого государя был свой фронт работ, и теперь мерить их одной меркой, как говорят, «не вполне корректно».

Алексей Михайлович был идеальным государем для переходного периода — от разрухи к величию. Он не любил резких движений — он сам старался жить в мире и благоденствии и людям не мешал обустраиваться. При нём Россия могла спокойно залечивать раны, набираться сил, отдыхать… Могла, но сумела ли?

Нет, всё не так просто. Если бы Россия была одна на планете, если бы не было под боком той же Польши, которую следовало окончательно сломить, если бы тайные враги не строили козни, если бы, если бы…

На долю Алексея Михайловича выпало по крайней мере три серьёзных испытания: война с Польшей, церковный раскол и Разинский бунт. Все три он одолел блистательно. Может быть, только раскол… Но об этом позже.

Кстати, если приглядеться, то не трудно заметить, что все три беды выросли из одного корня. Одна сила двигала и польскими панами, и расколоучителями, и бунтовщиками-разинцами: страну хотели взять не мытьём, так катаньем.

Войну с Польшей Алексей Михайлович вёл ни шатко ни валко — и это правильно. Вступать в большую битву было рано, а так, методично, щелчок за щелчком… Глядишь, и Украина отложилась от Польши и попросилась под руку Московского государя… Великое дело! Почему никто не говорит об Алексее Михайловиче как о Воссоединителе России? Он заслужил эту славу!

Раскол — страшное дело, до сих пор не зажившая рана… Был он следствием тонкой закулисной игры, цепи сложных интриг: кто-то хотел устроить в России резню, подобную драке католиков с гугенотами, кто-то хотел сделать из Никона «православного папу». «Священство выше царства» — этот никоновский лозунг звучал совсем по-римски!.. Силы были задействованы значительные, выявить все корни международного заговора не представлялось возможным.

Алексей Михайлович сделал всё, что было в его силах: не поддержал ни ту, ни другую сторону; наказал экстремистов и справа, и слева; староверов сослал в Сибирь, Никона — в Новгородский Ферапонтов монастырь. Все поняли, что царская власть выше раздоров, что она одна — залог единства страны и веры.