Остальные обступили ее и тоже уставились в окно. Ветер и снег сотрясали раму, когда город у них на глазах вздрогнул. Стоя неподвижно, Кейли почувствовал, как покачивается под ногами пол.

– Что это, гроза? – предположила Арта.

– Нет, – сказала Шалев. – Нет, я узнаю этот свет. Опытному культисту довольно одного взгляда, чтобы опознать энергию древних, – кто-то воспользовался ею сейчас так же, как делаю я, когда активизирую реликвии.

– Может, там группа культистов, – сказал Кейли.

– Нет, братишка, – был ответ Шалев. – Так даже целый отряд не сможет. На Исле разгоняют облака, пользуясь лишь сотой долей энергии, которая задействована сейчас.

Они с ужасом смотрели, как рушатся вдали дома и складываются мосты.

– Там наши братья и сестры, – в ужасе выдохнула Арта.

Кейли повернулся к Шалев. Пока анархисты контролировали ситуацию и у них был план, он спокойно плыл по течению, с радостью участвуя во всех их затеях. И вдруг его обожгло понимание того, что под этими завалами – люди, его сестры и братья из Кейвсайда.

– Надо что-то делать, – буквально взмолился он, и Шалев взглянула на него, пораженная глубиной его переживания.

И положила ему на плечо руку.

– Я постараюсь.

Лан так долго несла Фулкрома на плечах, пока они той же дорогой выбирались из Балмакары, что у нее заболело все тело и ей пришлось передать свою ношу Тейну. Вчетвером они шли темными, богато украшенными залами, в высокие окна которых постепенно вливался слабый утренний свет. Ненадолго задержались у джорсалирской молельни, где Лан отыскала сосуд со святой водой. Пока Тейн и Вулдон караулили, она вытерла Фулкрому кровь с лица, ища других повреждений. Ничего страшного не обнаружилось, и ей сразу стало легче. Огузок его хвоста они перевязали чистой тканью – ничего, скоро заживет. Он молчал, пока она проводила осмотр, глядя на нее благодарными глазами.

Выходя на улицу, Вулдон сообщил страже, что офицер инквизиции ранен в бою и что положение усугубляется. Как ни странно, ему поверили – солдаты кинулись внутрь, деловито вынимая мечи из ножен, пристегивая щиты и опуская головы с таким видом, как будто действительно собрались сражаться.

«В такое время, как сейчас, поверишь во что угодно».

Снег перестал, ветер стих, но тише не стало: с нижних уровней продолжал доноситься грохот рушащихся построек, крики.

– Куда теперь? – спросил Тейн.

– Прежде всего, – отозвался Фулкром, – поставь меня на землю, я хочу попробовать пойти самостоятельно.

– Будет быстрее, если мы тебя понесем, – ответил Вулдон.

– Дайте мне попробовать, – уперся Фулкром. Тейн опустил его на ноги, а Лан тут же поспешила к нему с другой стороны, для опоры. – Ноги совсем затекли, – пожаловался Фулкром. – Надо размяться и найти новый баланс, без хвоста.

Постепенно с его лица исчезла гримаса – то ли он привык к боли, то ли она его отпустила. Небо над их головами стало винного цвета, тут и там сиреневые и фиолетовые вспышки обрисовывали странные контуры облаков.

Вулдон и Тейн вышли на обзорную площадку, Фулкром при поддержке Лан поковылял за ними. Им открылась панорама города, одна половина которого еще сохранила свои архитектурные красоты в целости, зато на месте другой половины зияла огромная брешь, поглотившая башни, шпили, мосты и черепичные крыши.

Половина Виллджамура перестала существовать. Никто из них не находил слов.

Фиолетовые вспышки продолжали превращать строения в груды щебня.

– Это тот чокнутый культист, – сказал Вулдон.

– Надо было попытаться его остановить, – буркнул Тейн.

– Вряд ли у нас вышло бы, – отозвался Вулдон. – Лежали бы сейчас там, под кучей камней, да и все.

– Глядите! – Лан указала на Астрономическую башню, по-прежнему сверкавшую нетронутыми гранями на уцелевшей половине города.

Луч белого света ударил в этот миг с ее вершины в небо, подсвечивая тучи, обращая их в структурированный водоворот, разбрасывая полосы яркой белизны по всему небу.

– Неужели у него вышло? – прошептал Вулдон.

– Можно нам как-нибудь туда добраться? – громко спросила Лан.

Тейн внимательно посмотрел сначала вниз, потом вдаль, оценивая потенциальный маршрут.

– Похоже, что нигде поблизости никаких боев нет. Наверное, тот парень, который разрушил половину Виллджамура, прихватил заодно и всех бойцов.

– Вот это потери так потери, – сказал Вулдон. Масштабы жестокости и насилия потрясли, кажется, и его.

– Ульрик, – напомнил Фулкром. При свете дня он выглядел куда лучше. – Нам не понять, что именно он затеял. Но теперь, когда половина города лежит в развалинах, будущее, кажется, за ним.

Глава тридцать седьмая

Количество жертв и разрушений нарастало до тех пор, пока вокруг не осталось ничего, что могло бы так или иначе послужить им препятствием. Неужели и теперь Дартун не успокоится?

Немые и изможденные члены ордена Равноденствия ковыляли по улицам, которых еще не коснулась его беспримерная ярость. Верейн было уже все равно. Лишь бы все скорее кончилось.