– Да, я меняюсь, но это еще не значит, что я не думаю о тебе. У меня и не было никого так долго только потому, что я до сих пор не переболел тобой.

– Знаю, – сказала она жалобно. – Просто я эгоистка и не хочу оставить тебя в покое. Нас здесь уже совсем немного – я про мертвых, – остальные ушли. Все это не так забавно, когда понимаешь, что ничего уже не чувствуешь.

– Я любил тебя. Но у меня еще есть здесь время, и я не хочу терять его.

– Любил, – прошептала Адена. – Береги ее, Фулли.

«Постараюсь», – подумал он, и его глаза снова наполнились слезами, а комок в горле разросся так, что нечем стало дышать.

Адена поднялась со стула, и он опять против воли подумал, как она похожа на Лан: те же черты лица, те же пропорции фигуры; но ему было наплевать на бессознательное. Адена вошла – вернее, вплыла – в стену, и призрак его жены исчез, будто и не было.

Огонь в печурке вспыхнул сам собой. Комната быстро наполнилась теплом после ухода призрака.

Оглядываясь через плечо, он забрался в постель, накрылся одеялом и плакал, пока не уснул.

Глава двадцать седьмая

Дневник Ульрика

Два дня я ходил среди мертвых.

Их город без названия, хотя его части имеют свои наименования. Скорбь, Стенания и Пламя еще самые удобоваримые из них; Аару и Дуат мне совершенно незнакомы. Все это пустынные места, однако их архитектура говорит о принадлежности к определенной культуре. В иных местах строения отличаются классической простотой, в других – изысканностью и барочной пышностью; в одних – ансамбли строгих линий, в других – завитушки и купола. Но и те и другие очень велики и простираются бесконечно.

Я провел немало времени в месте под названием Скорбь, где обитает, как это ни смешно звучит, немало здоровых мертвецов. Между высокими домами серого камня тут и там были натянуты веревки для сушки белья, на них болтались чисто вымытые лохмотья – похоже, что тяга к чистоте и понятие о приличиях остаются свойственными людям даже в смерти. Там же мне встречались примитивные ирены, где торговали бесцветными камнями, ржавыми металлическими побрякушками и страшноватыми украшениями; однако ничего похожего на места для торговли едой, являющиеся столь важными центрами притяжения публики в верхнем городе, я не обнаружил, равно как и никаких кафе или бистро. Их роль у мертвых выполняют места развлечений: несложные настольные игры или импровизированные поэтические чтения.

Эксперимента ради я попытался вызвать оттуда фра Меркури, но потерпел неудачу. Важные части текста, а может быть, и речи не работают там. Как я подозревал уже во время нашего последнего разговора в наземном мире, надо найти вторую книгу и только тогда ритуал моего общения с ним будет восстановлен.

Что случится, когда я снова призову его в этот мир? Я часто думаю об этом. Однако если его создания уже потихоньку просачиваются сюда, то не лучше ли будет впустить и самого создателя для нашей защиты? В каждом его слове и в каждом поступке я нахожу достаточно доказательств, чтобы укрепить мою веру в то, чего я не могу увидеть.