– Для меня это означает что-то вроде психического самоубийства.

Глава двадцать вторая

Алексею Гардову действительно приходилось в эти дни несладко. Обретение Содружеством космических баз Предтеч было событием такого грандиозного масштаба и вызвало такой резонанс в обществе, что скрывать как участников событий, так и подробности операции Дальразведка попросту не могла. Позывной Алексея, имена Грея Гаргавана, Сан Саныча и Идеальной были у всех на устах, а их популярность не снилась и самым модным музыкальным группам в пик успеха.

Тщательная подготовка операции и её грамотное проведение, риск и мужество участников были, конечно, отмечены, но отошли на второй план. Всех приводила в дикий восторг её неожиданная развязка. Финальный хохот участников и выдавленная сквозь смех Греем Гаргаваном земная поговорка вкупе с её подоплекой были миллионы раз прокручены по всем каналам. И люди смеялись вместе с участниками операции. Смеялись с гордостью, смеялись облегченно, смеялись от души. Смеялись, вылечиваясь от душевной апатии, охватившей большую часть общества.

В Дальразведку хлынул поток заявлений. Конкурсы на поступление подскочили до двух тысяч человек на место, и по престижности профессия косморазведчика прочно заняла первое место.

Смеялись, конечно, не над участниками операции. Ими гордились, их любили, им подражали. Но вот им от этого легче не было. Их уже знали в лицо все, и от этого их личная жизнь превратилась в кошмар. Особенно доставалось Алексею. Грей Гаргаван по роду службы всё же был фигурой труднодоступной, да и роль его в операции была вспомогательной. И хотя все почести и награды, что сыпались на них, как из рога изобилия, они разделяли на двоих, Алексею в этом плане приходилось гораздо сложней.

Поначалу Алексей действительно обиделся на Грея Гаргавана за разглашение известных деталей его миссии на Фортуне. Однако очень скоро убедился, что у того действительно не было выбора. Убедился на собственном горьком опыте: журналисты буквально не давали ему прохода. В обществе, где весьма многие владели искусством телепортации, сохранить инкогнито было делом довольно непростым. Однажды он поймал себя на том, что для защиты элементарных прав на личную жизнь ему приходится прибегать к своим способностям Супера, и это его доконало.

В конце концов, Алексей не выдержал, и, связавшись с Греем Гаргаваном, попросил его о личной встрече.

– Жду тебя вечером дома, – тут же согласился его друг.

Дверь ему открыла Кая. Алексей не слишком удивился: он знал, что Грей уже два года был холост, а в возможностях Каи он уже успел убедиться. Однако это открытие его не слишком обрадовало.

– Уже всё Содружество знает, что ты любишь армянский коньяк, – встретил его с улыбкой друг. Кая сегодня перевернула вверх ногами все сервис-центры, чтобы его разыскать.

Алексей, взглянув на бутылку, не стал расстраивать товарища известием о том, что и в их хваленом обществе умеют делать паленые алкогольные напитки. – Нет, спасибо, хотя я и очень благодарен за внимание. Но я по делу.

– Слушаю.

– Дай мне какое-нибудь задание. Меня достали. Вчера, чтобы сходить по нужде, мне пришлось телепортироваться за десять километров. – Честно говоря, я ожидал от тебя подобной просьбы. Если уж меня приперли к стене, то представляю, что приходится переживать тебе.

– Так найдётся у тебя что-нибудь для меня?

– Пожалуй, да. Коринда. Там сейчас нужны опытные оперативники. – Коринда? Четырнадцатый сектор?

– Да. Примерно тридцатые-сороковые годы XX века на Земле.

– По-моему, там было сравнительно спокойно.

– До последнего времени. Трое суток назад торквисты[2] вторглись на территорию Гедонии. Там началась полномасштабная война.

– Всё-таки решились… И какой там расклад?

– У Гедонии есть резервы, но нет времени для приведения их в действие. Внезапное нападение торквистов поставило их на грань катастрофы. Если торквисты одержат победу, наш аналитический центр с 95 % вероятностью гарантирует, по крайней мере, двухсотлетний период регресса на Коринде. – Что я должен сделать?

– Максимально замедлить продвижение войск торквистов. Нужно дать Гедонии возможность собраться с силами, чтобы дать отпор.

– Сроки?

– Ещё вчера.

– Понял. Я там один?

– Нет, не один. Но я пока не вижу необходимости давать тебе связь с другими оперативниками. Они действуют по другим направлениям и тебе помех не создадут. – Когда я могу приступать?

– Немедленно.

– Ограничения?

– Как обычно: не выходить за рамки местных технологий.

– Хорошо, Грей. Спасибо. Кстати, поздравляю вас с Каей, ну и все такое прочее. – Тебе тоже спасибо.

– Кая, в моё отсутствие не дай журналистам загрызть своего мужа. Сохрани его для меня, не то дружба врозь. Обещаешь?

– Обещаю. Я почему-то предпочитаю с тобой дружить, а не враждовать.

– И это правильно. Счастья вам.

Алексей покидал дом друга с неясным ощущением тревоги. Тревога шла от выключенных в повседневной жизни рецепторов Супера, и Алексею это очень не нравилось: он знал, что подобные сигналы предвещают неприятности.