Читаем Книга об отце полностью

"...Вообще форма будущего общества еще не готова, - писал Короленко С. Д. Протопопову 22 июня 1920 года,- и она будет результатом долгой органической борьбы, причем разные формы будут рождаться, бороться за свое существование, исчезать, заменяясь новыми, и т. д. И только в результате такой свободной борьбы человечество будет менять формы своей жизни. Что значит: нужно переродиться? Нужно не переродиться, а постоянно перерождаться, так как процесс этого перерождения бесконечен, по крайней мере, так же как и сама жизнь. Кризисы и потрясения вызываются искусственной задержкой этого процесса..."

Выраженный здесь взгляд отца на бесконечность движения жизни через борьбу ее различных стремлении и признание величайшей ценности ее в каждый отдельный момент проходят через всю его жизнь. С этой точки зрения человеческая жизнь имеет огромную самостоятельную ценность всегда, даже в момент ожесточенной борьбы. Эту мысль, как бы в предчувствии будущих событий, он записал на страницах дневника еще в 1887 году:

"Боритесь с идеями, но не осмеливайтесь забывать человека в вашем враге..."

Интерес к жизни, ищущей выхода, не оставлял отца, направляя мысль на будущее. Разговоры с рабочими и крестьянами, услышанные легенды и предсказания находят отражение в его дневнике.

"Как нищий все мало-мальски пригодное прячет в свой мешок, так и писатель все заносит в свою книжку",- говаривал отец. {352} "Утром я выхожу в городской сад. Солнце поднялось невысоко, и деревья, освеженные дождем, дают яркие световые пятна и тени. Природа весела, бодра и прекрасна.

Ко мне подходит человек с винтовкой. Это сторож городского сада. Я с ним знаком. Сегодня у него вид особенно несчастный. Он подходит и садится рядом. Через плечо у него винтовка на веревочной перевязи.

- С обхода?-спрашиваю я.

- Да, с обхода снизу.

И он утомленно мотает головой по направлению к долине, где расположен нижний сад с чудесной зеленой светотенью. Цвета ярки, тени глубоки и темны... На противоположном склоне темным пятном виднеется пущенная в сад лошадь.

- Лошадь? - говорю я вопросительно.

- Сегодня уж два раза выгонял,- говорит он устало.-Все пускают... Такой народ, не поверите... Я к себе ближе пяти сажен не подпускаю. Говори оттеда. А то, пожалуй, винтовку отнимут, над самим зло сделают. Городьбу еще с зимы разобрали... Траву топчут, ветки обрывают. Ничего не поделаешь... Вот опять к молодым деревьям идет... Я понимаю, что ему в самом деле не бежать каждый раз. Наши заборы тоже разобраны; у домовладельцев срублена роща внизу, которой они очень дорожили.

Фруктовый сад стоит беззащитный: ограда зияет огромными прорехами".

Сторож рассказывает отцу историю, в которой действительность и фантазия переплетаются самым невероятным образом. Эти иррациональные стихийные процессы, думает отец, записывая разговор, имеют огромное значение, которым пренебрегать не следовало бы. {353} "Как-то я среди членов исполкома стал говорить о необходимости уважать народную веру и что это уважение (веротерпимость) есть один из основных догматов и наших убеждений. Недавно окончивший гимназист, сделанный комиссаром просвещения, возразил:

- Поверьте, товарищ Короленко, у меня есть опыт. Я девять месяцев стоял во главе просвещения там-то. Религиозные суеверия легко искоренимы.

Ребята, играющие с огнем..."

Голод постепенно захватывал все большие области. Из столиц получены известия о смерти друзей отца. Полтава наполнилась беженцами из других губерний и сама начинала голодать.

"Разруха идет все дальше и дальше, и правительству остается бороться с нею не по существу, а только с ее обнаружениями. Это путь, который привел к гибели не одно правительство. На это я смотрю с горем и печалью", - заметил отец в письме В. Н. Золотницкому от 13 (26) марта 1921 года.

Борьба со спекуляцией продовольствием расценивалась отцом, как попытка подавления симптомов общей разрухи,

"Вчера,- записывает он в дневнике 23 мая (5 июня) 1920 года,-во всей Полтаве произведены повальные обыски. Точно ночная экспедиция, одновременно собрались отряды и стали ходить из дома в дом. Брали все на учет. Отряды сопровождали служащие из разных отделов, а не одни чрезвычайники. От этого, вероятно, все совершалось сравнительно прилично... По большей части сообразовывались с инструкцией, хотя кое-где были отступления... Казалось, курс становится умереннее, но для Полтавы он опять обостряется... Выселяются целые дома... При этом иногда запрещают брать из квартир вещи. Затем обыски. {354} У меня обыска не было. Оказывается, что отправляющимся на эту экспедицию был дан специальный приказ обходить мою квартиру. "А если к нему станут сносить вещи другие?" Распоряжавшийся задумался, потом сказал: "Даже в таком случае не ходить в квартиру Короленко"... Лично на большевиков пожаловаться не могу, но все эти нелепости относительно других тяжело отражаются на настроении".