Читаем Книга о Боге полностью

Тогда-то я и узнал, что его зовут С., что он был служащим высокого ранга, а теперь, уйдя на пенсию, живет обеспеченной и спокойной жизнью в Одаваре. У него нет никаких любимых занятий, к разного рода развлечениям он тоже равнодушен, зато теперь у него достаточно времени для чтения, а читать он любит с молодых лет. Это и еще возможность в любое время путешествовать по всей Японии, пользуясь полученным от государственной железнодорожной компании бессрочным билетом второго класса, делали его, так он сказал, совершенно счастливым. Как-то незаметно у него вошло в привычку перед очередной встречей Общества любителей литературы непременно заходить с каким-нибудь гостинцем ко мне и неторопливо беседовать со мной около получаса. Беседы наши, как правило, сводились в основном к тому, что он очень обстоятельно, будто отчитываясь, рассказывал мне о книгах, прочитанных за прошедший месяц, и делился впечатлениями от недавних поездок, но слушать его было интересно. Он неизменно приносил дыню из лавки Сэнбикия, слишком большую для нашей маленькой семьи из двух человек, при всей нашей любви к дыням, мы могли ее есть два, ну три дня подряд, не более, к тому же дыни очень дороги, если покупать их не в сезон, поэтому каждый раз, когда он приходил, у меня вертелась на языке просьба, чтобы он больше не утруждал себя гостинцами, но я так ни разу и не смог ее произнести, настолько он подавлял меня своей почтительностью.

Очевидно, всю Японию он уже объехал и теперь раза два в год ездил за границу. Как правило, он путешествовал с группой, объясняя это тем, что не знает языков. Изъездив всю Европу, он взялся за Китай. Когда он навещал меня, возвращаясь из очередной поездки, то всегда подробно рассказывал о том, что видел и слышал, стараясь, чтобы у меня возникло ощущение, будто я сам побывал за границей.

Групповой туризм — это, конечно, очень удобно, но мне казалось, что человеку на восьмом десятке уже не по силам дважды в год ездить за границу, и я неоднократно в весьма мягкой форме советовал ему ограничиться одной поездкой, но он только смеялся в ответ: «Возраст поджимает, потом буду жалеть, что упустил время, пока еще мог двигаться…» Он навестил меня осенью на следующий год после того, как я проводил в последний путь жену, я тогда пребывал в настолько расслабленном состоянии, что не мог дойти даже до Общества любителей литературы, хотя до него было всего пятнадцать минут ходьбы от моего дома, и дочь возила меня на машине, возможно, поэтому, когда он сообщил, что скоро отправляется в Малайзию, мне показалось, что его голос звучит не очень-то уверенно, и у меня невольно вырвалось:

— Послушайте, разве вы не понимаете, что вам это не по силам? К тому же эту страну вы прекрасно знаете, ведь именно туда вы ездили по службе во время Тихоокеанской войны и, неожиданно оказавшись в самом эпицентре военных действий, чудом уцелели. Даже если вы поедете один и будете совершенно свободны, все равно это опасно. Или вы совсем не ощущаете усталости, которая должна была накопиться за эти долгие годы? Передохните немного, в конце концов сядьте и опишите свой жизненный путь, чтобы дети и внуки могли потом прочесть, тоже хорошее времяпрепровождение, разве нет?

— Да, жена тоже волнуется, так что, думаю, это будет мое последнее путешествие, — ответил он. — Через три дня пройду медицинское обследование, тогда и посмотрим. Так что не беспокойтесь.

Когда он уходил, я, как обычно, проводил его до выхода, и, когда мы прощались, он вдруг сказал:

— Сэнсэй, можно, я пожму вам руку?

Раньше он никогда не говорил ничего подобного. Поэтому я удивился, но протянул ему правую руку. Его ладонь была холодна, да и сам он выглядел не лучшим образом. Я постоял на крыльце и, пока он не скрылся за воротами, провожал его взглядом.

Не прошло и двух недель, как я совершенно неожиданно получил от его жены телеграмму, извещающую о его смерти. Я просто не мог в это поверить. Дочь связалась с правлением Общества и удостоверилась, что он действительно скончался. Я отправился на похороны, где узнал, что через три дня после нашего с ним разговора он лег на обследование в больницу, там у него обнаружили рак, сразу же оперировали, но спасти его уже не удалось.

Я до сих пор не могу поверить в смерть С. Не потому ли, что так и не удосужился ответить на его вопрос? Быть может, именно надежда все-таки получить ответ и заставляла его заходить — а он делал это раз пятьдесят — ко мне по дороге на очередную встречу членов Общества любителей литературы? Распространено мнение, что старики ездят за границу не потому, что их интересует культура, живопись или архитектура, просто они хотят оказаться в непривычной обстановке, поглазеть, как живут люди в других странах, расслабиться. Наверно, это суждение справедливо и по отношению к нему, но однажды, вернувшись из Франции, он сказал мне одну очень странную вещь: