Читаем Книга мечей полностью

В современности от слова «aes» происходит «airain». Французские слова «leton», «laton», «latton», или «laiton» (cuivre jaune — «желтая медь» (фр.); итальянские слова «lattone», «lottone» и, в конце концов, «ottone», испанские «lata» и «laton», немецкое «latun» и английское «latten» (тонкая листовая латунь), «latoun» Чосера («Pardoner's Prologue») происходят либо от «luteum», желтый (металл), либо от растения «luteum» (Reseda luteola), которое использовали для того, чтобы красить медь до кремнекислого состояния [153]. Английское слово «brass» происходит, скорее всего, от скандинавского «bras» — цемент, замазка, — а немецкое «Mosch», «Meish» и «Messing» — от «mishen» — «смешивать» [154].

Можно посоветовать обратить также внимание на ορειχάλκον [155] Гомеридов и Гесиода, которое Страбон называет также ψευδάργυρος, «ложное серебро», и «aurichalcum» и которое столь таинственным веществом сделало лишь извращенное мастерство комментаторов. Для поэтов, которые любят неопределенность, эта «горная медь» была мифическим природным металлом, ценность которого была где-то между золотом и серебром, и сказочным, как «chalkolibanon» [156] из Апокалипсиса. Это имя не встречается ни у Пиндара, ни у драматистов. Платон, рассказывая об Атлантиде [157], говорил, что «oreichalc», «от которого ныне осталось лишь название», было самым драгоценным металлом после золота. Плиний довольно заявляет, что «aurichalcum» более не существует; тут с ним не поспоришь.

Следующим материалом, к которому применялось это слово, была «красная медь» (?), закись, красивые кристаллы которой формируются естественным образом. Поллюкс и Гесизиус Грамматик (380 г. до н. э.) определяют ее как медь, напоминающую золото; а Цицерон ставит вопрос: если человек предлагает на продажу кусок золота, считая, что он выставляет лишь кусок «orichalcum», честный человек должен его проинформировать о том, что это на самом деле золото, или может честно купить за копейку то, что стоит в тысячи раз больше? Баффон сравнивает его с томпаком, или китайской медью с содержанием золота [158]. Бекмэн отмечает «aurichalcum», или коринфскую латунь, в Плаутусе, «Auro contra carum». Фестус говорит о «orichalcum» (меди), «олове» (цинке или сплаве олова со свинцом), «cassiterum» (олове) и «aurichalcum» (латуни). Те же значения мы встречаем и у Амброза, епископа Миланского (IV век), у Примасиуса, епископа Африканского Адруметума (VI век), и у Изидора, епископа Севильского (VII век). Альберт Великий (XIII век), монах-доминиканец, в своем трактате «De Natura et Commixtione Aeris» описывает, как «cuprum» превратился в «aurichalcum».

Страбона не понять. В одном месте он пишет, что только кипрская медь производит кадмейский камень, купоросную воду и оксид меди. В другом же месте он говорит: «Есть камень неподалеку от Анд, который, будучи брошен в огонь, превращается в железо. Затем его помещают в печь, вместе с определенным видом земли [159], и из него (камня? земли? обоих?) вытапливается ψευδάργυρος (ложное серебро? цинк?), из которого, при добавлении меди, получается «смесь», некоторые называют ее еще oreichalcum». «Pseudargyros», который также находили в окрестностях Тмолуса, кажется, будет означать в данном случае цинк или Cadmia fossilis (природный каламин или карбонат цинка). Плиний создает путаницу с галмеем, печным каламином, и медной рудой, противопоставляемой карбонатной. Когда Диоскорид упоминает вроде бы искусственный, или «печной», каламин, грязный оксид пинка, то, возможно, он имеет в виду более современную «tutiya» (Авиценна), «toutia», «thouthia» [160] «cadmie des fourneaux», или «тутти». Растерев в порошок и смешав с равным количеством увлажненного угля путем добавления плавня, его плавят вместе с медью для создания латуни. Адвокат де Лони (1780) и епископ Уотсон соглашаются с тем, что «orichalcum» Страбона — это латунь.