Читаем Книга Мечей полностью

Вот уж действительно. У меня никогда не было времени на жену. Предложения поступали – не от женщин, от их отцов и братьев: он, пожалуй, стоит пару шиллингов, говорили они себе, а наша Дориа моложе не становится. Но человек, у которого в кузнечном горне горит огонь, не может втиснуть жену в свой повседневный обиход. Я пеку себе хлеб на угольях, плавлю сыр на хлебе, дважды в день грею воду в котелке, чтобы запить еду, и рядом с огнем сушу свои рубашки. Иногда вечером, когда я чересчур устану, чтобы пройти десять ярдов до постели, я сажусь на пол спиной к горну да так и засыпаю, а утром просыпаюсь с затекшей шеей и с головной болью. Причина, по которой мы с горном не ссоримся, в том, что он не умеет говорить. Ему это не нужно.

Мы с огнем мирно уживаемся уже двадцать лет, с тех пор как я вернулся с войны. Двадцать лет. В некоторых странах за убийство дают меньше.

– Слово «меч», – сказал я, рукавом сметая со стола пыль и угли, – может означать самые разные вещи. Выразись точнее. Садись.

Он осторожно сел на скамью. Я налил сидра в две деревянные чашки и одну поставил перед ним. На поверхности сидра плавала пыль – как всегда. Все в моей жизни покрыто темно-серой зернистой пылью – по милости огня. Ей-ей, он очень старался сделать вид, что никакой пыли нет, и отпил небольшой глоток, как девушка.

– Есть мечи, предназначенные для верховой езды, – сказал я, – и тридцатидюймовый ручной меч, есть меч для боя со щитом: либо с приплюснутой ромбовидной частью – в армии его называют типом пятнадцать, – либо с желобком по всей длине, тип четырнадцать; есть меч для еды, скорее напоминающий нож; есть длинный меч, большой меч, тип восемнадцать, настоящий бастард, большой боевой меч, который держат обеими руками, но это узкоспециальные виды оружия, так что вряд ли тебе нужен один из них. И это только основные виды подобного вооружения. Потому я и спросил, зачем тебе меч.

Он посмотрел на меня, потом демонстративно отпил моего жуткого пыльного сидра.

– Чтобы сражаться, – сказал он. – Прости, но я мало об этом знаю.

– Деньги у тебя есть?

Он кивнул, сунул руку под рубаху и достал маленький холщовый мешочек. Мешочек потемнел от пота. Он раскрыл его и выложил на мой стол пять золотых монет.

Разновидностей монет не меньше, чем мечей. Это были безанты, девяносто пять процентов чистого золота, гарантированные печатью императора. Я взял одну монету. Чеканка на безанте ужасна – грубая, некрасивая. Это потому, что безант не меняется уже шестьсот лет, его вновь и вновь копируют невежественные и неграмотные чеканщики; он не меняется, потому что ему доверяют. Мастера копируют надписи, не зная букв, так что получаются только общие очертания. Вообще же существует правило: чем красивее монета, тем меньше в ней золота, и, напротив, чем уродливее, тем лучше. Я знавал некогда одного фальшивомонетчика; его поймали и повесили, потому что он работал слишком хорошо.

Я поставил свою чашку на одну монету, а остальные отодвинул к нему.

– Согласен?

Он пожал плечами:

– Мне нужен лучший меч из всех возможных.

– Тебе он ни к чему.

– Пусть так.

– Отлично. Ты получишь лучший меч. Ведь, когда ты умрешь, он перейдет к другому и рано или поздно попадет в умелые руки. – Я улыбнулся. – Скорее всего, в руки твоего противника.

Улыбнулся и он.

– Ты хочешь сказать, я награжу его за то, что он убьет меня.

– Трудящийся достоин награды за труды свои, – ответил я. – Ладно. Так как ты не представляешь, что тебе нужно, я должен решить за тебя. За свой золотой безант ты получишь длинный меч. Знаешь, что это такое?

– Нет. Прости.

Я почесал за ухом.

– Клинок длиной три фута, – сказал я, – два с половиной дюйма шириной у рукояти и сужается в острие-иглу. Рукоять длиной с твою руку от локтя до кончика среднего пальца. Весит не больше трех фунтов и будет казаться гораздо легче, потому что я добьюсь идеального баланса. Он предназначен скорее для того, чтобы колоть, а не рубить, потому что бой выигрывает острие, а не лезвие. Настоятельно рекомендую меч с желобком – знаешь, что это?

– Нет.

– Ну, все равно его получишь. Пойдет?

Он смотрел на меня так, словно я свалился с луны.

– Я хочу лучший в мире меч всех времен, – сказал он. – Могу заплатить больше, если нужно.

Лучший в мире меч всех времен. Глупо звучит – но я могу его сделать. Если дам себе труд. А могу сделать и обычный меч и сказать ему, что именно это лучший меч всех времен. Откуда ему знать, что это не так? Не больше десяти человек на свете способны об этом судить. Я и еще девять.

С другой стороны, я люблю свое дело. Вот передо мной молодой глупец, почему бы не развлечься за его счет? И, конечно, моя работа и через тысячу лет будет жить, почитаемая и уважаемая, с моим именем на рукояти. Лучший в мире – лучший меч всех времен; если его не сделаю я, сделает кто-то другой, и моего имени на нем не будет.

Я подумал об этом, наклонился, прикрыл пальцами еще две монеты и пододвинул их к себе, как пахарь тащит плуг по глине.

– Согласен?

Он пожал плечами:

– Ты знаешь лучше меня.

Я кивнул.