Читаем Книга Мечей полностью

Бальдемар во весь дух бежал по плоской крыше, хотя ему страшно мешал меч в ножнах, который он сунул за широкий пояс. Достав меч из его «колыбели», он пристроил его вдоль бедра, но во время бега по лестницам меч невесть как съехал назад и теперь на каждом шагу бил его по левой икре. Однако времени остановиться и поправить его не было: эрбы, охраняющие дом, уже вышли из люка и нацелили свои диковинные органы чувств на бегущего вора. Три длинных чешуйчатых горла каждого эрба исторгали дрожащие крики, похожие на плач слабого и голодного ребенка, и Бальдемар слышал стук их острых когтей по плоским камням крыши.

Соседнее здание было на несколько этажей выше, и с его узорного карниза свисала веревка. Ее повесил Бальдемар для экстренного бегства в случае провала. Но здания разделяло пространство длиной в рост Бальдемара, да и до этого пространства оставалось еще добрых десять шагов, точнее, злых, если эрбы догонят его раньше, чем он доберется до края.

Ничего иного не оставалось, кроме как вытащить меч и бросить в надежде, что сторожевые твари остановятся, чтобы охранять его, потому что это их главная задача. Он вырвал жуткое оружие из-за пояса и бросил. Но ритм стаккато когтей не изменился, а эрбы перешли на зловещий вой, все более пронзительный. Этот звук, промелькнуло у него в голове, они издают перед тем, как схватить добычу.

Еще два скачка, и край крыши оказался у него под правой ногой. Он оттолкнулся и прыгнул, когда коготь распорол его рубашку и оставил на спине длинную вертикальную царапину. Но первый эрб – рослая самка – не собирался прыгать и не был готов к прыжку. Самка перевалилась через край и упала вниз, на тротуар; ее полный разочарования крик был почти человеческим.

А вот два других эрба, ее детеныши, были моложе и легче. Они затормозили на краю, в ярости щелкая клыками, когда пальцы Бальдемара ухватили веревку и, к несчастью… врезались в кирпичную стену, вдоль которой висела эта веревка.

Он почувствовал, как хрустнула фаланга среднего пальца левой руки, но, не обращая внимания на боль, ухватился за толстый канат правой рукой и стал подтягиваться выше, одновременно пальцами ног ища опору на стене.

Он начал подъем, но не успел подняться и на длину своего тела: снова послышался звук, который он слышал перед тем, как самка рассадила когтем кожу у него на спине, и сразу вслед за этим глухой удар – один из детенышей ударился о стену под ним.

И ты лети вниз, – с удовлетворением подумал он, но сразу обнаружил, что рано обрадовался. Тварь в прыжке вытянула переднюю лапу и достала его. Коготь разорвал правую штанину и впился в голень; боль, охватившая все тело, прибавилась к боли в пальце левой руки.

От боли и страха Бальдемар вскрикнул: коготь тяжелой твари двинулся вниз, распарывая мышцу, и уперся в кожаный верх сапога. Теперь, цепляясь за веревку, Бальдемар удерживал не только свой вес, но и вес эрба, и хватка его слабела. Поврежденная рука сообщила ему, что не готова к такому испытанию, и он понял, что должен изменить ситуацию или присоединиться внизу к эрбу и его матери в каше из раздробленных костей и размозженной плоти.

Свободной ногой он пнул коготь, вцепившийся в его сапог, в тот миг, когда сторожевая тварь подняла вторую лапу и вцепилась в сапог вторым когтем, одновременно царапая кирпич когтями задних лап. Усилия ничего не дали Бальдемару; он посмотрел вниз, в желтые глаза эрба, и увидел, как тот, предвкушая первый укус, разинул пасть, высунул длинный язык и облизнул им ряды зубов, похожих на кинжалы с зазубренными лезвиями.

Это зрелище заставило Бальдемара рефлекторно дернуть попавшей в плен ногой. Мгновение спустя он почувствовал, как сапог сползает с ноги и сторожевая тварь падает вниз, в темноту. Избавившись от тяжести эрба, не обращая внимания на боль в пальце и икре и на жалобный вой оставшегося эрба, он преодолел три этажа и поднялся на крышу здания.

Свернув веревку и прихватив ее с собой, он захромал туда, где оставил летающую платформу Телериона, поднялся на борт и произнес слова, которые заставили двух чертенят на договоре поднять платформу и унести ввысь. Когда они поднимались, пол платформы давил на ноги, поэтому Бальдемар опустился в плюшевое кресло с высокой спинкой и положил усталые руки на позолоченные подлокотники.

Одна из тварей, несших платформу, подняла голову над ограждением. Та, у которой шкура была как обожженная глина. Ноздри в поросячьем рыльце раздулись от запаха крови, черно-красные глаза внимательно осмотрели прислужника мага.

Голосом, похожим на треск жесткой кожи, тварь сказала:

– Не вижу Меча Судьбы.

Бальдемар осторожно ощупывал распухший палец в поисках перелома.

– Занимайся своим делом, – сказал он.

– Телерион будет недоволен.