Читаем Книга магии полностью

Однажды подпрыгнув, Джек с каждым прыжком взлетал все выше и выше – до самой вершины вероломства. В сумеречном мире Прайм-Коувз, среди карманников, магазинщиков, киллеров, наркодилеров, шулеров, маклеров, картежников, наркоманов, извращенцев, пьяниц, жиголо, барыг всех сортов и мастей Джек был королем. На высоких красных блестящих каблуках он возвышался надо всеми – гигант преступного мира, царь хищников, франт из франтов. Джек был счастлив, независим, не влюблен, сыт, в общем, что твой сыр в масле… самая жирная сметана, самый сладкий завиток глазури на торте, самый хрустящий край копченого бекона. И все же…

Вот тут и начинается наша история.

* * *

Одним рыжевато-коричневым утром, дорогие мои куколки, просыпается Джек от какого-то журчащего беспокойного стука. Он лежит на своей пуховой перине в пять саженей глубиной и барабанит блестящими красными каблуками по бархатному стеганому одеялу (ведь даже во время сна Джек не расстается с ботинками), пытаясь понять, в чем дело. В животе его нечто непонятное бурлит и булькает, но не из‐за еды, несмотря на то что в утреннем воздухе разлит великолепный запах жареной свинины. Размышляя об этом бульканье, Джек решает, что оно исходит не из живота, а откуда‐то повыше, из другого органа. Тело Джека нагрелось, как тост, пальцам ног уютно в сиянии ботинок, уши завернуты в ворсистую фланель, туловище тонет в коконе из мягкой шерсти, тепленькой, что весеннее солнышко. Но его сердце, бедная трепещущая птичка, ой, какое холодное! И откуда мороз? Разве он не получил всего, чего только можно пожелать в этом мире? Симпатичный парень – да еще при деньгах. Другие бедолаги его уважают, берлога битком набита едой и питьем, все в лучшем виде, превосходнейшие связи, имя мелькает во всех газетах. Чего же недостает его алчному сердцу? Не глупи, парень. Не обращая внимания на холодок, Джек спрыгивает с кровати и отправляется за беконом, напевая:

– Тра-ля-ля, деньжищ у меня тьма-а-а…

Но мелодия обрывается. Он все еще что‐то напевает, наводя красоту: завязывает парчовый галстук, набрасывает на плечи великолепный красный кожаный плащ. Танцуя, спускается по лестнице в столовую, задержавшись на площадке, чтобы погладить щенков корги в плетеной корзинке. Сквозь легкие занавески проникают солнечные лучи, от тепла трепещут бабочки, нарисованные на обоях. Немного кофе, пара ломтиков бекона, чуть-чуть жаркого из риса и рыбы с пряностями – и жизнь удалась. Но, разглядывая длинный стол с обильным завтраком, он вдруг понимает, чего ему не хватает. Перед ним – роскошный пир умопомрачительных блюд: вышеупомянутый бекон, банановые чипсы, желе из питахайи, смузи из кольраби, лососевые омасуби, попкорн, тосты… И все это предназначено ему одному. Как же он одинок!

Семья, которую он спас от голода, долго жила как у Христа за пазухой за счет его воровского бизнеса, но потом каждый пошел своей дорогой. Мама вышла замуж за гангстера из Сакто и открыла публичный дом на Джойс-стрит, где она теперь величаво расхаживает среди красных бархатных портьер и зеркал, как императрица. Чахлый ребенок-доходяга, задыхавшийся от непрестанного кашля, вырос и превратился в шикарную развеселую девицу в фуражке с кокардой и костюме маркитантки с яркими золотыми пуговицами. Она танцует на сцене Дворцового театра, курит дешевые сигары и распевает задорные куплеты под рев восторженных воздыхателей:

Теперь процветающие, а не умирающие от голода, они упорхнули из-под крылышка Джека, чтобы найти свой путь в этой жизни.

В полном одиночестве сидит Джеки среди нажитого неправедным путем великолепия в утренней тишине, давясь толстым куском бекона.

Ах, если бы ему было с кем поделиться тайными печалями и радостями, надеждами и желаниями, огромной мягкой постелью, длинным полированным столом, вкусным-превкусным беконом! Ах, если бы у него была любовь, с которой не страшны любые невзгоды! Но как найти подругу? Он жевал чипсы и хмурил брови, пил кофе и пытался строить планы. Он размышлял целый день: прыгнув в будуар Главной судьи Калифы, освободив ее от нескольких безделушек на туалетном столике, только портивших, по мнению Джека, обстановку, обыскав ящик с носками и сняв серебряный ошейник с посапывающего мопса, пока пес и судья сладко храпели. Джек прыгал по крышам Калифы и наполнял свой мешок для краденого, как анти-Санта, воруя подарки вместо того, чтобы их раздавать.