Читаем Книга магии полностью

На улице по-прежнему было очень холодно. Подснежники, похоже, замерзли, и не было заметно никакого пламени, когда я миновал церковное кладбище и распахнул тяжелую дубовую дверь. Внутри, даже в отсутствие прихожан, гуляло эхо гимнов и молитв – отзвуков всех прошедших воскресных служб. Поскольку огромную старомодную печь никто не топил, в церкви тоже было холодно, но довольно светло. Неяркий зимний свет рождал на полу зыбкие тени. Я сел на переднюю скамью и стал ждать появления огненного глаза. Похоже, он мог сообщить больше, чем казалось на первый взгляд.

Я просидел так где-то около получаса, читая и перечитывая надписи на стенах, размещенные почти под потолком, – ярко-розовые на белой штукатурке. Благодаря движению «Искусства и ремесла» у нас теперь есть это: два классических джентльмена со свитками:

«Неужели нет дела вам, проходящим мимо?» – гласит надпись на одном из них, на мой взгляд, излишне поучительная. Кто проходит и почему? Ну, мелькнула у меня самодовольная мысль, уж я-то мимо не прохожу. Я пытаюсь помочь. Я продолжал осматривать церковь в поисках огненного глаза, но он, определенно, решил не показываться.

Так я и сидел, все сильнее замерзая, пока, в конце концов, слабый дневной свет не перешел в синеву зимних сумерек. Тогда-то я его и увидел.

Он, казалось, наблюдал за мной, расположившись на лице ангела под самой крышей. Один из глаз серафима представлял собой пустой каменный овал, весьма уместный на фреске в стиле неоклассицизма, а вот второй, красный, горел и обжигал. Я поднялся со скамьи.

– Я пытаюсь помочь, – вслух произнес я, надеясь, что какая-нибудь особо активная прихожанка, зашедшая поправить цветы на алтаре, не стоит сейчас у меня за спиной. – Скажи мне, что делать.

Ты – пилот, послышался голос. Глаз повернулся.

– Я – астроном. Я никогда не управлял самолетом.

Ты – свидетель.

– Не уверен, что понял.

Легкий парок поднялся от каменных губ ангела, словно он вздохнул.

Слишком холодно. Ищи меня в огне.

С внезапным, пусть и приглушенным ревом в печи вспыхнуло пламя, заставив меня вздрогнуть. В церкви стало чуть теплее. Вспомнилось пламя на стене кладбища. Печную дверцу я открывал очень осторожно.

Внутри оказался огненный шар. А в нем что-то извивалось и скручивалось, и это что-то смотрело на меня.

– А, – воскликнул я. – Теперь-то я знаю, что ты.

Я – саламандра, гордо прозвучало в ответ.

Оказавшись в родной стихии, она приняла форму ящерицы с закрученным хвостом. Но не форму обычной рептилии, известной как «саламандра», а более изящную, напоминающую геральдический знак. Не без труда, но мне удалось усесться на корточки, чтобы разглядеть ее поближе.

Ты видел его.

– Кого? Ты говоришь о том существе в полях, что я видел недавно?

Да, о нем. Приближаясь к солнцу, он просыпается, но недостаточно быстро. Я – посланник солнца. Вы в опасности. Ты должен помочь ему безопасно миновать солнце.

– И как я должен это сделать?

Ты должен отправиться к нему, когда придет время. Ты должен протянуть ему руку помощи.

Я вздрогнул, вспоминая леденящий холод, и в этот самый момент моего затылка коснулся порыв холодного ветра и скрипнула церковная дверь. Саламандра юркнула в печное нутро, а я захлопнул дверцу, поднимаясь на ноги. Пожилой церковный сторож смотрел на меня, слегка прищурившись.

– Профессор Фэллоу? Извините, не заметил, что вы здесь.

– Только что вошел, отдохнуть в тишине и спокойствии. У вас еще и печь растоплена.

– О, правда? Наверняка ее разжег кто-то из смотрителей. В церкви довольно сыро, знаете ли. А мы пытаемся сохранить фрески в целости.

– Ну, а я благодарен вам за тепло.

Я надеялся, что ему не придет в голову расспрашивать своих коллег.

– Мне, пожалуй, пора идти.

Мы обменялись любезностями, и я направился к дому. Никакие огни на кладбище не мелькали. Сумерки уже легли на холмы льдисто-голубым покровом.

Позже этим вечером Элис сказала мне:

– В субботу Вассэйл. Ты не забыл?

Я уставился на нее.

– Забыл. Вылетело из головы, что пришла наша очередь. Но ты, конечно, права. Сколько народу ждать в этом году?

– Я не знаю. Приглашения я разослала. Может, человек пятьдесят? Тебе не нужно ничего делать. Я займусь едой. Подадим колбаски в тесте и печеную картошку.