Но до этого ещё не дошло. И она всё-таки была сильна, даже если сейчас и не выглядела таковой. Девушка снова вспомнила Файта, обещавшего ей место в Совете. Совета больше не существовало, и – во всяком случае для непосвящённых – сейчас именно она возглавляла Адамантову Академию.

Она медленно оглядела своё отражение, задержав взгляд на лице. Из её правого глаза выкатилась слеза.

Рашель заглянула глубже в нишу, чтобы как следует разглядеть её.

Слеза состояла из микроскопических букв.

Глава десятая

Пока Рашель сомневалась в том, в своём ли она уме, буквы в зеркале скатились до уголка её рта. Сперва «Б», потом «Г», «Л», «М», «Ц».

Этим дело не ограничилось. Её отражение в зеркале вдруг рассыпалось облачком микроскопических букв, которые во мгновение ока вновь соединились, повторив очертания её тела. Рашель вскрикнула, споткнувшись, отступила на шаг, однако её отражение по-прежнему меняло очертания, металось в зеркале, словно пчелиный рой, лихорадочно пытающийся воспроизвести девичий силуэт.

И ещё одну странность заметила Рашель: позади неё в зеркале больше не отражалась тёмно-красная бархатная обивка стен. Вместо неё девушка увидела по ту сторону стекла небольшую белую комнату, пронизанную светом, размеры которой совершенно не соответствовали «Алому залу». Свет падал туда через скат наклонной стеклянной крыши. На стенах висели старинные картины.

Она неуверенно оглянулась через плечо – реальность за её спиной не изменилась: «Алый зал» с его янтарными канделябрами был на месте.

– Здравствуй, Рашель, – произнёс голос, звучавший из белой комнаты из-за спины её отражения. – Заходи.

Перепугавшись, Рашель отступила на три шага в направлении к «Алому залу».

– Не бойся, – продолжал незнакомый мужской голос из зеркала. – Если бы я хотел от тебя отделаться, здесь уже давно духу бы твоего не было.

Рашель расщепила страничное сердце из середины своей сердечной книги, но больше не отступала. Её отражение повторяло её движения. Теперь микроскопические буковки, из которых складывалось её изображение, были едва различимы. Запах пыли, царивший в «Алом зале», глухие удары, доносившиеся из вестибюля, – всё это казалось слегка приглушённым, как будто действительность вынесли за скобки, хотя реальный мир по-прежнему окружал её.

– Кто вы? – спросила девушка.

– Заходи, и мы поболтаем.

– Куда заходить – в зеркало?!

– Или из твоего мира в мой. Возможно, так тебе будет понятнее. На самом деле всё равно, как это назвать. Я нахожусь здесь, а ты – там, и если ты хочешь со мной поговорить, тебе придётся зайти ко мне.

Кто бы ни беседовал с ней из зеркала, он прятался за её отражением. На всякий случай Рашель ещё раз оглянулась в зал, но нет, она по-прежнему была одна.

– А почему бы вам не зайти ко мне?

– Вообще-то я уже внёс свою лепту в наше общение: я заговорил с тобой. Это твоя история, и если начистоту, мне нечего в ней делать.

Рашель вновь медленно приблизилась к нише, внимательно наблюдая за приближающимся отражением. Инстинктивно она изогнула шею, словно бы пытаясь заглянуть за него сбоку. Однако Рашель в зеркале повторила её движение, загораживая ей обзор.

– Что с механизмом? – спросила она.

– Его не существует, – ответил голос. – Книга, лежащая там, внизу, лишь театральный реквизит. Если бы ты попыталась что-то с ней учудить, я бы, возможно, допустил, чтобы случилось нечто непредвиденное. Но нельзя определять каждый поворот этой истории, всякий раз подбрасывая в неё соответствующую специальную книгу. – Раздалось звяканье, как будто кто-то поставил на стол фарфоровую чашку с чайной ложкой. – Если ты хочешь чего-то добиться, тебе придётся договариваться со мной. Не могу обещать, что помогу тебе, но в данный момент я – твой единственный шанс.

Рашель поняла едва ли половину из того, что говорил голос, но больше всего её интересовало, кому он принадлежит. Её любопытство перевешивало страх.

– Вы всегда были здесь, в этом зеркале?

– Это долгая история, и я бы предпочёл рассказать её сидя напротив тебя.

– Почему моё отражение состоит из буковок? – Она подошла вплотную к нише, и мелькание буквенного роя снова стало различимым.

– Не только твоё отражение, – сказал голос, – но и ты сама. С помощью зеркала легче объяснять правду – это наглядный способ подвергать сомнению реальность, которая окружает нас. В зеркале зачастую видишь себя не так, как ощущаешь, ты не находишь?

– Мне обязательно нужно разобраться во всём этом?

– Было бы неплохо. Но я могу лишь в очередной раз предложить тебе: заходи, и мы поговорим. Пару вещей я в состоянии объяснить тебе. Не всё, но кое-что.

Полумрак «Алого зала» поблёк, тени, лежащие под столом, стали менее глубокими. Казалось, мир Рашель стал чем-то вроде литографии, выцветшей на солнце, – всё вокруг словно покрылось беловатым туманом. Она вытянула руку и кончиками пальцев коснулась своего отражения – обычное холодное стекло.