Читаем Книга Духов полностью

Разве духи, спрашивают некоторые, преподают нам какую-то новую мораль, стоящую выше того, что сказал Христос? И если эта мораль та же самая, что и евангелическая, то к чему тогда Спиритизм? Это рассуждение странным образом походит на рассуждение халифа Омара, сказавшего об Александрийской библиотеке: «Если она содержит только то, что есть в „Коране“, то она бесполезна, стало быть, её следует сжечь; если в ней есть и что-то ещё, то она вредна, и её опять-таки следует сжечь.» Нет, в Спиритизме нет морали, отличающейся от морали Иисуса. Но мы, в свою очередь, спросим: а что, разве до Христа у людей не было законов, данных Богом Моисею? Разве учение Его не содержится в десяти заповедях? Скажут ли из-за этого, что мораль Христа была бесполезна? И ещё мы спросим у отрицающих полезность спиритической морали: отчего мораль Христа так мало претворяется на деле и почему даже те, кто совершенно справедливо провозглашают её величие, одними из первых нарушают первейший из её законов: вселенское милосердие? Духи не только подтверждают её, но и показывают нам её практическую полезность. Они делают понятными и очевидными истины, которые были поданы только в форме аллегорической. И, помимо морали, они разрешают самые сложные проблемы психологии.

Иисус пришёл указать людям путь к истинному благу. Почему бы Богу, пославшему его, чтобы напомнить о Своём забытом законе, не послать сегодня духов, дабы снова и более точно напомнить людям закон этот, если они забыли его, принося всё в жертву гордыне и корыстолюбию? Кто посмел бы поставить пределы могуществу Божьему и определить Ему Его пути? Кто сказал, что предсказанные времена, как то утверждают духи, не настали и что мы не вступили в те дни, когда истины, плохо понятые и ложно истолкованные, не должны быть явно открыты роду человеческому, дабы ускорить его продвижение? Разве не присутствует нечто провиденциальное в этих проявлениях, самопроизвольно происходящих во всех концах света? Не один какой-то человек, пророк, появляется предупредить нас, но отовсюду изливается свет: целый новый мир раскрывается пред нашими глазами. Как изобретение микроскопа открыло нам мир бесконечно малых существ, о наличии которых мы и не подозревали, как телескоп открыл нам тысячи миров, о которых мы также не подозревали, так и спиритические сообщения открывают нам незримый мир, окружающий нас, непрестанно с нами соприкасающийся и без нашего ведома принимающий участие во всём, что мы делаем. Ещё какое-то время – и существование этого мира, который есть мир нас ожидающий, будет так же несомненно, как и существование мира микроскопического и планет, затерянных в пространстве. Разве пустяк – познакомить нас с целым миром, целой Вселенной, посвятить нас в тайны загробной жизни? Правда то, что открытия эти, если можно дать им такое название, кое в чём противоречат некоторым общепринятым представлениям; но разве все великие научные открытия не изменяли равным образом, не переворачивали самые уважаемые представления? И разве не пришлось нашему самолюбию склониться пред очевидностью? То же будет и в отношении Спиритизма, и в скором времени он получит права гражданства среди человеческих знаний.

Общение с существами загробного мира привело к тому результату, что мы смогли понять природу будущей жизни, смогли эту жизнь увидеть, узнать о муках и радостях, ожидающих нас там в зависимости от наших достоинств, и тем самым привести к спиритуализму тех, кто видел в нас лишь материю, сложно устроенную машину. Также мы были правы, сказав, что Спиритизм убил матерьялизм фактами. Если б он дал только такой результат, то и тогда общественный порядок должен быть ему за это признателен. Но он делает более того: он показывает неотвратимые последствия зла и, следовательно, необходимость добра. Число тех, кого он привёл к лучшим чувствам, кого отвратил от зла и чьи злые наклонности обезвредил, гораздо более велико, чем думают, и день ото дня возрастает. Это происходит благодаря тому, что для них будущее перестаёт быть в неопределённости; оно перестаёт быть робкой надеждой, но делается истиной, которую понимают, объясняют себе, когда видят и слышат, как те, кто покинули нас, порицают или одобряют себя за то, что они сделали на земле. Всякий, кто является этому свидетелем, начинает размышлять об этом и ощущает потребность познать себя, судить о себе и исправлять себя.

IX