Эта теория о побуждающей причине наших действий очевидно выступает из всего Учения, данного духами; она не только отмечена высокой нравственностью, но и возвышает человека в собственных глазах; она показывает ему, что он волен скинуть с себя ярмо одержателя, подобно тому, как он волен закрыть двери своего дома для незваных гостей; человек перестаёт быть машиной, действующей под побуждением не зависящей от него внешней причины, но оказывается разумным существом, всё выслушивающим, оценивающим и делающим свой свободный выбор из двух советов, ему данных. Добавим, что, несмотря на это, человек никоим образом не лишён собственного побуждения, инициативы; он действует по собственному почину, поскольку в конечном счёте он есть лишь воплощённый дух, сохраняющий и в физической оболочке те достоинства и недостатки, какие он имел как дух. Ошибки, нами совершаемые, стало быть, имеют первопричину в несовершенстве собственного нашего духа, не достигшего ещё нравственного превосходства, каковое он будет иметь однажды, но пользующегося свободой своей воли; физическая жизнь дана ему для того, чтобы очиститься от своих несовершенств в испытаниях, им переносимых, и эти-то несовершенства делают его более слабым и уступчивым перед внушениями других несовершенных духов, пользующихся этим для того, чтобы помешать ему устоять в предпринятой борьбе. Если он выходит из этой борьбы победителем, он возвышается в иерархии духов; если терпит неудачу, остаётся тем, кем был, не становясь ни хуже, ни лучше: ему вновь предстоит подвергнуть себя этому же испытанию, и так может длиться долго. Чем он более очищается, тем меньше становится у него уязвимых мест и тем труднее к нему подступиться тем, кто побуждает его ко злу; его нравственная сила возрастает по мере его возвышения, и дурные духи отдаляются от него.

Все духи, в той или иной степени добрые, когда они воплощены, составляют земное человечество; и поскольку Земля наша является одним из наименее развитых миров, то здесь и встречается более злых духов, нежели добрых, вот почему мы видим здесь столько зла и порочности. Надо приложить, стало быть, все наши усилия к тому, чтобы не возвращаться сюда больше ещё и после этой остановки и чтобы заслужить честь отдыхать в каком-либо мире лучшем этого, в одном из тех благословенных миров, где добро царит безраздельно и где мы будем вспоминать о нашем прохождении здесь лишь как о времени изгнания.

Глава Одиннадцатая

ЗАКОН СПРАВЕДЛИВОСТИ, ЛЮБВИ И МИЛОСЕРДИЯ

Справедливость и естественные права – Право собственности.Воровство – Милосердие и любовь к ближнему – Материнская и сыновняя любовь

§140. Справедливость и естественные права

873. Чувство справедливости, находится ли оно в самой природе вещей или является результатом неких приобретённых идей?

– «Оно настолько в природе, что сама по себе мысль о несправедливости возмущает вас. Нравственный прогресс, определённо, развивает это чувство, но не даёт его: Бог поместил его в сердце человеческом; вот почему у людей простых и примитивных вы нередко встретите более точные понятия о справедливости, нежели у тех, кто много знает.»

874. Если справедливость – закон природы, то как происходит, что люди понимают её столь поразному и что один считает справедливым то, что представляется несправедливым другому?

– «Дело в том, что сюда зачастую примешиваются страсти, коие искажают это чувство, как и большинство прочих естественных чувств, и заставляют видеть вещи с ложной точки зрения.»

875. Как можно определить справедливость?

– «Справедливость заключается в уважении прав каждого.»

– Что устанавливает эти права?

– «Они установлены двумя вещами: законом человеческим и законом природным. Так как люди создают свои законы в соответствии со своими нравами и характером, то законы эти и установили права, которые могли меняться в зависимости от прогресса знаний. Посмотрите, освящают ли ваши сегодняшние законы, хотя и далёкие от совершенства, те же самые права, что и в средневековье? Те устаревшие права, сегодня представляющиеся вам чудовищными, казались справедливыми и естественными в своё время. Таким образом, право, установленное людьми, далеко не всегда соответствует справедливости; оно регулирует, однако, лишь некоторые из общественных отношений, тогда как в частной жизни наличествует пропасть поступков и действий, оцениваемых единственно судом совести.»