Читаем Книга драконов полностью

— Положение капеллана не женского ума дело, чтобы его обсуждать, — ответил он высокомерно и даже задрал длинный нос. — А кроме того, не годится полукровке выказывать такое пренебрежение своему самому милосердному заступнику.

— Вот это верно! — Эндор сердито наставила на нее палец. — Полукровка она! Наполовину язычница! Что и доказывает — ведьма она! Ведьма!

Армеции оставалось только принять этот словесный удар. От происхождения все равно никуда не денешься. Волосы у нее, правда, были темноватые, кожа смугловатая — но не настолько, чтобы внимание привлекать. А вот глаза… Один был прозрачный и синий, другой — чернее черного. Свидетельство ее рождения от союза, который никогда не должен был состояться.

Но Армеция, не дрогнув, приняла обвинение. Ей не впервой было сносить и такое, и еще что похуже. Народ матери закидывал ее камнями, а могилу отца — грязью и нечистотами. Что по сравнению с подобным какие-то там слова?

С другой стороны, жертвоприношения…

Она посмотрела на алтарного служку, что стоял рядом с ее еще не подожженным костром. Он стоял, раскрыв рот, и она с немалой тревогой отметила, что его рука была готова разжаться.

А в руке-то — горящий факел.

— Чего же ты ждешь, святой отче? — требовательно спросила женщина. — Пора поджигать! Пускай он бросит факел! Спалим ее!

— Фа-кел! Фа-кел! Фа-кел! — нараспев вторила ей толпа.

Голоса притихли, только когда капеллан поднял руку.

— Господь заповедал нам милосердие по отношению ко всем цивилизованным людям, — проговорил он и указал на Армецию. — Она же, как мы видим, по крайней мере наполовину цивилизована. И соответственно, заслуживает, чтобы мы хоть наполовину усомнились в ее виновности.

— Вот это действительно разумные речи, — пробормотала она.

— Ну так где же в таком случае ее заступник? — осведомилась добродетельная Эндор. — Где этот, как его, сэр Леонард, о котором она тут болтала?

— Законный вопрос. — Во взгляде капеллана появилось любопытство. — В самом деле, где же этот сэр Леонард Саваэль, который, как ты говоришь, должен очистить твое имя?

Армеция вздрогнула.

Она-то надеялась, что, услышав такую страстную речь, сэр Леонард галопом прискачет ей на выручку, разрежет ее путы, подхватит ее на седло — и увезет прочь.

Произнеся первые слова, она удовольствовалась бы и жаркой речью в свою защиту, которая непременно привела бы к полному ее оправданию под смиренные извинения всех собравшихся.

Под конец же Армеция в отчаянии ждала, чтобы сэр Леонард хоть как-то обнаружил себя.

Ибо он не был всадником на горячем коне. Сэр Леонард отнюдь не был красноречив. И особо искусным фехтовальщиком его тоже нельзя было назвать.

Это был мужчина, обросший неопрятной щетиной и облаченный в запыленную кольчугу. Он стоял в первых рядах толпы и пожевывал кусочки вяленой говядины, доставая их из мешочка. Глаза в красных прожилках отражали происходившее безобразие.

— Вот он! — Армеция вновь ткнула подбородком. — Вот он, сэр Леонард Саваэль!

— Где? — Капеллан прищурился, оглядывая толпу. — Укажи на него!

Она сжала губы, внушая себе, что из всех присутствующих только он один был настолько умопомрачительно туп.

— В первом ряду, — сказала она и сжала за спиной кулаки. — Можно ли попросить моего заступника встать и засвидетельствовать невиновность своей дамы?

Человек в первом ряду ничего не ответил. Армеция стиснула зубы.

— Неужели сэр Леонард не отзовется, когда справедливость взывает?

Его челюсти продолжали двигаться туда-сюда, как у пасущегося быка. Армеция зарычала.

— Ленни! Ради бога!..

Сказать, что при этих словах он проснулся и вытаращил глаза, — значит опередить события этак на три мгновения.

Его веки приподнялись со скоростью воротных решеток, которые не смазывали десятка три лет. Происходившее доходило до него с видимым трудом. Вот он оглянулся влево, вправо и наконец посмотрел на нее. При этом его шея поворачивалась со скоростью очень-очень сонного дерева. Когда веки и брови наконец достигли верхнего положения, он приставил палец к своей груди, а губы шевельнулись, беззвучно обозначая вопрос.

Армеция и вправду задумалась, а не проще ли было живьем сгореть на костре.

— Да-да, именно ты, сэр Леонард, — сказала она. — Если ты будешь так добр восстать против несправедливости и не дать мне погибнуть в огне.

— Верно, верно, — пробормотал он и, шаркая ногами, поднялся по ступеням на возвышение. — Это я так, просто перекусить отлучился. Ну и похоже, чуток лишку призадумался.

— Ты отлучился перекусить, — капеллан склонил голову набок, — во время суда над твоей дамой?..

— Ну, — тот пожал плечами, — куда ж она денется-то?

— И я не его дама, — поспешно добавила Армеция. — Я его летописец. Веду записи о его подвигах и приключениях.

— Это мы заметили.

Капеллан подозвал к себе служку. Тот с пугающим равнодушием уронил факел и вытащил из-под белого одеяния книгу, переплетенную в кожу. Капеллан дал мальчику подзатыльник, велел снова зажечь погасший факел и, взяв томик, показал его людям.