Читаем Книга Дока полностью

– Нет чтобы меня утешать и подбадривать, – хмурится Рыжая. – Всё только этой… Вы сговорились. Так нечестно. И правила менять не вздумайте! Я тогда с вами играть не буду, а без меня у вас ничего не получится.

– А мы вместо тебя Кристину возьмем.

– Ей нельзя. Она беременная. Её вообще сейчас нет! И не будет, если я не сплету для нее…

– Шшш! – дружно шипят ее товарки. Рыжая кивает, настороженно оглядываясь.

– Тогда Ягу возьмем, – продолжает Мадлен. – Она черная, она сильная, она подойдет.

– А зато рыжей у вас не будет. Без рыжей ничего не получится.

– Это ты с чего взяла?

– Это я правила поменяла.

– Эй, так нечестно!

– А вам можно?

– Это кому это «вам»? Я все пальцы продырявила, а эта валяется на диване с книжкой! Моя мама говорила, что если все время читать, то всю жизнь профукаешь. Лучше бы убралась в своей… пирамиде, пылища по углам – картошку сажать можно! И черепа валяются.

– Они хрустальные.

– Хрусталь должен в серванте стоять, а не по углам валяться!

Они очень старательно ссорятся, не изображают ссору, а ссорятся по-настоящему, Жизнь против Смерти и Любви, Смерть против Любви и Жизни, Любовь против них обеих. Чтобы никто-никто ни в каком из приблизившихся миров не заметил, что они заодно в это призрачное, зыбкое утро, чтобы никто не уличил их в сговоре с преступной целью, потому что им-то что, а вот всех причастных…

Команду Дока держали по отдельности – так, на всякий случай. Вдруг не только сам Док, вдруг все они уже понахватались, да и кровавые жертвоприношения наводили на странные мысли. Вот только удержишь ли по отдельности людей на излете той ночи, когда миры головами совокупляются?

Черная-пречерная Ягу, меряя шагами камеру, думая о белобрысом Данди и о том, почему она все еще зовет его Новеньким, даже в постели, больно стукнулась носом о каменную спину белобрысого Данди, который дернулся, развернулся – и схватил ее руками, как настоящую, хотя сквозь нее, если быть откровенным, всё-таки немного просвечивала крашеная белым стена. Но это его не остановило.

Жилистый Тир и могучий Бобби, схожие, как молочный шоколад и горький, таким же образом наткнулись друг на друга, а мгновением позже между ними образовался темно-русый Енц. Шипя и потирая бока, они расступились – и как раз в этот промежуток неведомая сила водрузила парочку, замершую в поцелуе. Как-то странно было чувствовать и осознавать, что все они оставались в своих камерах, но при этом были рядом и могли дотронуться друг до друга, и не только дотронуться, как наглядно демонстрировали Данди и Ягу. Бобби одобрительно свистнул, Тир коротко вздохнул. Енц похлопал влюбленных по плечам, потому что расслабляться, когда такое творится, совершенно ни к чему.

Это он правильно подумал и вовремя сделал. Тут-то всё и началось. Перед ними возникли три темные фигуры. Ровно по числу партнеров неведомого Макселя, с которыми каждый из наших имел уже длинную, но бессодержательную беседу. Однако гораздо менее реальные. Даже нельзя было толком описать их – ни роста, ни объема у них как будто не было, черты лица то и дело тонули во мраке, а выныривая из него – оказывались совершенно другими, чуть ли не противоположными. К тому же невозможно было сказать, где заканчивается одна фигура и начинается вторая, хотя ни схожими, ни тем более единым целым они не были. Категорически! Они даже не совпадали в пространстве, хотя в каком именно, определить было трудно. Во всяком случае, не в этом.

Данди выругался, и его голос влился в хор таких же растерянных и злых.

– Как оно выглядит со спины? – спросила Ягу, оказавшаяся напротив него.

– Не знаю, – ответил Данди. – Я ему в глаза смотрю. Во все сразу, черт.

– Я тоже, однако, – откликнулся Енц. Тир и Бобби подтвердили, что видят то же самое: что-то вроде глаз, по крайней мере – источник взглядов темной троицы оказался прямо напротив каждого из них. Словно все стояли к ним лицом, хотя ясно видели, что стоят кружком вокруг загадочных фигур, как будто играют в «каравай». И при этом они продолжали находиться в своих камерах, каждый по отдельности.

– Какой Док заботливый, – сказал Енц.

– Я тоже об этом подумал, – подхватил Тир. – Если бы не он с его закидонами, я бы сейчас с ума сошел.

– Вот-вот.

– Точно-точно.

– Что это за хрень вообще? – прищурилась Ягу. – Может, нам что-то вкололи?

– Всем сразу?

– Ну, допустим. Это не объясняет, почему мы здесь все одновременно.

– Может, это меня так глючит.

– Почему это тебя? Я тоже их вижу.

– Ты мой глюк.

– Спасибо, любимая.

– Да, и ты тоже.

– Черт. Ягу, у тебя нос как? У меня спина болит до сих пор.

– Это ничего не доказывает.

– Ну, что разговорились? А вдруг оно нас понимает?

– Брось, Енц. Мы сами себя не понимаем, куда ему.

– Мы понимаем, – заговорило оно. – Вы нарушили.

– Что? – спросил Енц.

– Всё! – отрезало оно. Огляделось – не отводя взгляда от каждого. Вынесло вердикт: – Здесь не хватает. Один и один. Где они? Вот они.