– Это моя работа – следить за временем.

Я не про это время, я вообще, подумал Клемс. Но этого точно не стоило говорить вслух, и он не сказал. Пожал плечами, кивнул, признавая правоту терапевта. Он спешил. Он очень торопился. Теперь, когда его осенило, когда он понял, что делать – так трудно было методично соблюсти весь ритуал ухода, и, главное, дышать не глубже и не чаще, чем десять минут назад, чтобы Гайюс не заподозрил неладного. Всё в порядке, всё как обычно.

Тайгерм. Как он не догадался сразу! Что, если провести обряд, принести жертву? Не метафорически – на самом деле. Пятьдесят кошек? Какая глупость. Вот он, венец творения, царь природы, гордо и бессильно звучащий человек, сын царя, храм божий, всех чудес чудесней – вот он и будет жертвой на этом костре. Долго тормозил – а Док бы давно догадался. Док бы сразу… Ему не нужно девяносто девять попыток, чтобы сделать что-то. Он сразу начинает с сотой. Я не он, у него свой отсчет, у меня – свой. И вот: девяносто восемь, девяносто девять… сто.

Дел на неделю – всё обустроить так, чтобы у тех, кого он назначил себе палачами, сомнений не возникло: всё чисто, никакой игры, желанный приз добыт без подтасовок со стороны приза. А дальше они все сделают сами, они умеют. Клемс выбрал лучших. Тех, с чьими бойцами схлестнулись тогда, в Климпо. И в этом есть какая-то… связность. Это правильно, потому что красиво. И надежно, потому что лучших палачей и быть не может.

Док, дорогой мой, сердце мое, еще немного. Время кончилось. Времени нет в аду. Но я запущу эти часы заново. Слышишь? Ты слышишь меня? Держись. Я иду.

Соавторы

Слоны всё идут, перебирая паучьими конечностями по текучей глади барханов. Передние давно скрылись за облаками, но им на смену выступают всё новые и новые, а тот, с которого на песок волнами осыпается звон золотой трубы, всё время бредет в самой середине каравана, прямо перед Доком. Труба кричит всё громче и звонче, все яростнее, и Док наконец не выдерживает и…

Проснулся. Обнаружил, что снова не один.

Молли хохотала, болтала в воздухе ногами, кресло-качалка едва не опрокидывалась от ее бешеного восторга.

– Какие вы одинаковые! Какие вы две перчатки с одной распялки, ну разве так бывает? – выпалила она, увидев, что Док уже сидит и смотрит на нее, моргая по-совиному.

– Мальчики глупые. Один другого глупее. И кому только в голову пришло тебя к литературному творчеству приставить? Чей же это лаптоп? Ах, какие розочки, с ума сойти, кто же это у нас такой пафосный? Конечно, это наша готичная старушка Зигги…

Док выдернул лаптоп из ее рук:

– Тебя не учили, что лезть в чужие лаптопы нельзя?

– Он не твой.

– А файл мой.

– А я не знала.

– А к Зигмунде в файлы лезть можно?

– А я ей не скажу.

Док торопливо проглядывал текст: он уже почти не помнил, что там наворотил перед тем, как заснуть. Бояться было поздно – но хотя бы знать, что попалось на глаза сумасшедшей Рыжей, чем она будет теперь его подначивать и дразнить.

– О, черт, – сказал он. – Ты не только читаешь чужие файлы, ты еще и пишешь в них! Это уж слишком.

Молли фыркнула.

– Я? Никогда. Ни словечка.

– Пишешь-пишешь. Вот тут…

– Если у тебя память отказывает и вообще с когнитивными способностями всё плохо, то нечего на меня валить. Это ты свою жизнь сочиняешь, а не твоя жизнь тебя. А я…

– Но я этого не писал. Точно.

– И я не писала.

– Ну, смотри, вот.

– Да что мне смотреть, я даже не прикасалась к клавиатуре.

– Может, Зигмунда здесь была?

– Да нет, я к ней заходила – она в доме, спит. И уж тем более она тебя при жизни сочинять не станет. Только постфактум.

– Да не меня, смотри. Это же про Клемса. Про Клемса ей можно сочинять?

– Ты писал – зачем на Зигги валить?

– Да в том и дело! Я это не писал. Вот в конце, про трубу и про лучших палачей. Это не я. Про время, про девяносто девять попыток. Не я! – Док показал руками, насколько это не его слова и мысли. – Сама подумай, после всего, что было – стал бы я Клемса туда? Хоть бы и в тексте, хоть бы и вымыслом.

– А, – сказала Молли. – Хорошую книгу ты начал, раз она сама себя пишет. Хотя, может быть, ее начал и не ты.

– Хватит уже мистики с эзотерикой. Я по горло сыт.

– Кто ж тебе виноват? Ты сам нас придумал! Да я не в таком смысле. Я в обычном. Что не ты ее начал.

– А кто?

– Ну, одно из двух. Или ты… Или… Раз книга про Клемса…

– Но он же… Стоп, – отрезал Док. – Ты мне крышу не сноси. У меня и так прореха на прорехе. Я точно знаю: я такого не написал бы. Не стал бы Клемсу придумывать тайгерм, нет.

– Ну, – цинично ухмыльнулась Рыжая. – Как его раздирает от твоей смерти, ты очень бодренько сочинил. А тайгерм, оказывается, это уж слишком. Ну-ну.

– Стоп еще раз, – повторил Док. – Да, тайгерм – это уж слишком. Потому что бессмысленно. И я это знаю. Уже проходил. Поэтому и говорю, что я такого не написал бы. Да я и не писал.