Читаем Книга бессмыслиц по-русски полностью

Книга бессмыслиц по-русски

Книга лимериков – ответ классику английского абсурда Эдварду Лиру. В каждом лимерике упомянут тот или иной город России. При своей максимальной простоте создаётся комический эффект на замкнутом пространстве из пяти строк. Абсурд, юмор, ирония, гротеск – эти приёмы делают книжку незабываемой. Герои – чудаки, нарушающие общепринятые правила. Читатель погружается в мир игры, "бессмысленных" действий и нонсенса.

Элла Перфильева

Проза / Современная проза18+

Элла Перфильева

Книга бессмыслиц по-русски

1

В жизнь той дамы из града Коломны

Встроен ряд бытовых церемоний.

Так и в чайной традиции

Ей важна композиция:

Скатерть, муж и кружочки лимона

2

Так, один дегустатор из Адлера

Делал пробы вина виноградного.

Но в игру послевкусия

Замешалось предчувствие:

«А не спеть ли мне песню эстрадную?»

3

Замредактора из Элисты

Не стеснялся своей правоты.

Пыл редакторской правки

Вызывал чувство давки

На просторах творящей души

4

Яйцевидная дама из Мурома

Забавляла себя перекурами:

Удлинялось лицо,

Когда дыма кольцо

Колесило по улицам Мурома

5. Диптих

В отношениях с мужем москвичка

Проявляла академичность.

Утром – строго яйцо,

И салфетка – в кольцо,

И стакан безразличной водички

А супруг одиозной москвички

О пожаре мечтал романтичном.

Но супруга, с яйцом,

Подходила с лицом,

Запрещающим в руки брать спички

6. Диптих

Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!

Удивительно вкусно, искристо и остро!

Весь я в чем-то норвежском! Весь я в чем-то испанском!

Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо!

Игорь Северянин – Увертюра (Ананасы в шампанском)

Эта дама из города Канска

Ананас запивала шампанским.

Ей бы лучше в норвежском

Или в чём-то испанском -

А себя обнаружила … в канском!

В своём кухонном дивном пространстве

Она двигалась в такт декадантский.

На квадратиках кафеля

С полотенчиком вафельным

Попирала обыденность сланцем

7

А начальник из Владивостока

По привычке всех трогал за локоть.

Люди прятали руки

Кто за спину, кто в брюки –

Так он начал трепать всех за щёки!

8

Безрассудная дама из Тулы

Широко и вальяжно зевнула.

Вслед за ней – дед и кот,

Внучка, Жучка, весь род

И все жители города Тулы!

9

Молодой человек из Анапы

Находил, что в родительской шляпе

Половиной лица

Был похож на отца,

А другой половиной – на папу

10

Одна дама из града Судак

Уместилась в уютный гамак.

В обозрении качки –

Дом, и теннисный мячик,

И расторгнутый некогда брак

11

Кулинар из далёкой Чукотки

Делал музыкой снедь в сковородке.

Приходила во сне

Монсерат Кабалье,

Добавляла высокие нотки

12. Диптих

Так, к одной поэтессе из Керчи

Званый гость пришёл как-то под вечер.

На столе – банка шпрот,

И стихов полон рот

У хозяйки, назначившей встречу

Званый гость поэтессы из Керчи

Уносил впечатленья от встречи:

Рыбный привкус цитаты,

Яркий след от помады

И презренье к обыденной речи

13

Велогонщик из северной Вологды

Перед стартом поглаживал бороду.

Его тренер АлИ

Гладил дочку судьи

Вологодского старта весёлого

14

Эта дама из города Клина

Постоянно пила из графина.

Её муж пил из крана,

Сунув руки в карманы,

Ну а дети – из скважин глубинных.

15

Поэтесса из града Орла

Воспарила над краем стола.

Сердобольная Муза

К её хлопковой блузе

Пристегнула два лёгких крыла

16

Литераторша из Петербурга

Забиралась на стул драматурга.

В ней росло убеждение,

Что на этом сидении

Можно место занять драматурга

17

Неусидчивый житель Уфы

Любил прыгать с домашней софы.

Каждый раз он в падении

Находил поведение,

Выходящим за рамки Уфы

18

В усложнённости дамы из Углича

Находили стремленье поумничать.

И – небесная сила! –

Её так заносило,

Что однажды нашли её … в Гатчине!

19

А писатель из города Сочи

В написаньях грешил многоточьем.

И от этого в грудь

Позволял себя ткнуть

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее