— Нет! — Грэм рухнул на колени и пополз за наместником. — Мой господин! Умоляю, сжальтесь!.. — Но Эрцлав уже распахнул дверь пинком, и с девушкой на руках вышел на улицу.

«Они называют меня чудовищем. Монстром! Ну, и верно. Что делают чудовища? Живут в мрачных замках? Есть! Убивают людей толпами? И это есть!

А ещё — похищают красавиц!».

Глава 16

— Ничего себе! — выговорил Рин, запрокинув голову так, что будь на нём привычный картуз, тот бы свалился.

— Ага, — согласился Коул, тоже задрав голову. По-другому «Южный Крест» было не разглядеть.

Пассаж находился на стыке трёх районов, «рабочего» Красного и «чистых» Жёлтого и Белого. Друзья ожидали увидеть ещё один рынок, или большой магазин — но пассаж оказался целым комплексом из четырёх зданий на перекрёстке пешеходных улиц. Четыре башни-высотки на двенадцать этажей, расположенные квадратом, и каждая с двумя примыкающими под прямым углом пятиэтажными крыльями, так, что в плане они складывались в крест. Все строения были облицованы серым и красным камнем, почти без окон, зато наружные стены пестрели рекламными растяжками и транспарантами с эмблемами магазинов, корпораций и трестов. Кованая арка с надписью гласила:

«ТОРГОВО-ДОСУЖИЙ ЦЕНТР».

Друзья вошли под арочные своды крытой улицы, освещённой яркими фонарями — так, что внутри было светло, как днём. Все здания соединялись меж собой мостиками и переходами, и по ним прохаживались люди. Сквозь «Крест» даже пролегала эстакада монорельса. На глазах у ребят, рельсоход заехал в туннель улицы, остановился у платформы, и из него высыпали новые посетители.

А зайдя в вестибюль магазина, друзья в первый миг решили, что попали во дворец. Высокие потолки поддерживали колонны со вделанными зеркалами, куда ни глянь — белоснежный мрамор и чёрный гранит полов. Стеклянные витрины лавок и павильонов пестрели товарами и вывесками. Широкие коридоры походили на улицы, ибо тоже были украшены указателями с названиями магазинов и целых секций.

Все этажи пронизывал колодец-атриум со стеклянной крышей, через которую было видно чёрное ночное небо с белёсой луной. Посредине высилась статуя на постаменте — конечно же, Мулер, с весами и книгой.

И всё жило в постоянном движении, будто цех завода или оживлённый вокзал. Расхаживали посетители всех сословий и цветов; магазинные приказчики в красных ливреях услужливо предлагали товары, указывали путь или волокли за клиентами покупки. Нагруженные людьми лифты ходили вверх-вниз по застеклённым трубам шахт — будто поршни, качающие жизнь в подземное сердце пассажа. Двигались даже манекены в витринах: безликие, заводные люди-часоматоны из дерева и стали. Даже лестницы — Коул и Рин впервые ступили на эскалатор, вознесший их на второй этаж

— Поразительно, — наконец выговорил Рин. — Мне-то думалось, такое только в столице бывает!

Коул и сам так думал. Казалось бы, город на самой окраине Империи!.. Но потом он вспомнил, что Бомтаун — место слияния трёх железных дорог. Здесь сходились интересы железнодорожного и промышленного бизнеса сразу двух провинций — немудрено, что город разросся и расцвёл на рубеже гор и болот.

А большие деньги всегда притягивают больших людей. Коул уже приметил на улицах и в самом пассаже немало знакомых эмблем, которые в Анкервилле украшали крыши Бумажных Доков. Вот куда стянулся весь серьёзный бизнес.

— Куда пойдём?

— Вон, там «Верхняя одежда».

По направлению указателя оказалась целая улица павильонов за стеклянными витринами, предлагавших куртки, плащи, брюки, костюмы и шляпы на любой вкус и достаток. Было даже ателье быстрого пошива, где с клиента снимали мерки, взвешивали, выбирали материал, и тут же раскраивали и шили. Вывеска обещала «Превосходный костюм меньше, чем за час — или скидка 50 %!». За ширмами ателье стрекотал и жужжал целый полк швейных машинок.

Витрины украшали движущиеся манекены, демонстрируя удобство одежды. «Спортсмен» в полосатом наряде медленно помахивал битой для крикета, «дама» и «кавалер» прогуливались под ручку на месте — по ободу вращающегося колеса, «танцовщица» кружилась на платформе и сгибала ножку. Рин глядел вокруг с восхищением; Коул тоже, но во взгляде его кроме восторга было и изумление. Всё это были лишь игрушки для пустого любования. Сколько же энергии бездумно расходовалось каждые сутки на эти кичливые представления?

Потом он вспомнил улицы Бомтауна. Множество световых вывесок — а ведь для работы искровых ламп нужны были пружина, ветряк или водяное колесо, что крутили ротор и вырабатывали свет. Такой же триумф яркого бахвальства над экономией… Да пассаж и сам походил на город в миниатюре. По его улицам-коридорам можно было бродить целыми днями.

— Чего надо? — встретила их вопросом в первом павильоне для «бесцветных» рослая тётка-продавщица с тугим узлом волос. — Плащи? Есть у нас! — Она живо обмерила мальчишек мерной лентой — а потом началось то, чего ни Коул, ни Рин никогда не испытывали. Примерка.

— Гляди! Как тебе вот этот, чёрный?

— Да не знаю.

— Давай, тебе пойдёт!

— Послушай друга, парень. Хорошая вещь, самый шик!

— Я не… Ого.