Читаем Книга Беглецов (СИ) полностью

— Не нужен. — Учётчик набрал команду на рычагах машины, та застрекотала и выплюнула кусочек бумаги. — Вот с этим прямо по коридору…

Пневматический лифт бесшумно вознёс Хилла наверх в рубку связи. Круглые окна выходили на три стороны — туда, где на перевалах высились башни светового телеграфа.

— Запишите сообщение, и я его передам. — Сигнальщик подал Хиллу листок и карандаш. — За восклицательные знаки и запятые отдельная допла…

— Я сам! — перебил Хилл. Уселся за пульт, размял пальцы и пробежался взглядом по рядам рычажков-клавиш, как музыкант по нотам. В памяти всплыли полузабытые коды и команды.

И вот уже на крыше вспыхнула батарея прожекторов, и защёлкали заслонки, отмеряя серии вспышек. И от башни к башне, по цепочке, понеслось на восток сообщение. Код получателя, номер отправителя — и мешанина букв и цифр, бессмысленная для любого. Лишь паре десятков человек на всю Империю было известно значение шифровки. Всего два слова:

«Я НАШЁЛ».

* * *

Гай проводил Рина до остановки монорельса, и напоследок взял с него слово ехать прямо домой и не ввязываться в неприятности. Рин пообещал, но слово не сдержал, и сошёл на набережной. Постоял немного под фонарями вдоль парапета над холодными свинцовыми водами реки, боязливо взглянул в затянутое тучами небо, и зашагал к Рыночному Мосту.

Крытый мост был самым широким на реке — настоящая улица на опорах-«быках». Могучие стропила крыши перекрещивались в полумраке высоко над головой, будто ветви деревьев в лесу; между ними порхали птицы.

Под крышей раскинулось царство пёстрых цветов, бьющих в нос ароматов и шума. По сторонам от центрального прохода теснились бесчисленные лавки — от простых прилавков под матерчатыми навесами, до магазинчиков с вывесками и зарешеченными окнами. Сотни стеклянных и бумажных фонарей рассеивали полумрак. Со стропил свешивались длинные стяги, расшитые рекламными лозунгами.

— …Рыба! Живая рыба!

— Овощи, фрукты! Свежий завоз с Востока, лучше не бывает!

— Ремонт часов! Детали, пружины, стёкла!

Пестрота одежд, пестрота товаров, пестрота лиц. Тут были и светлокожие люди Вечерней провинции; и заезжие смуглолицые южане с бусинами в волосах и густым акцентом. И черноусые горцы в клетчатых плащах за прилавками с расписной посудой. И какие-то замызганные личности в обносках, похожие на подземных «морлоков» из страшных городских сказок, и торгующие с рук сомнительной мелочёвкой…

И все покупали, продавали, расхваливали товар, торговались и бранились. Зеленные лавки бросались в глаза грудами ярких плодов, причём мелковатые и неказистые дары предгорных ферм проигрывали лоснящимся, наливным овощам и фруктам под вывесками с гербом Утренней провинции. Мясники пластали ножами багровое и нежно-розовое мясо, взвешивали на крюках окорока, зачёрпывали ковшами жабьи лапки из кадушек с рассолом. Бедняки-поны толпились у лавок, где продавались «комбрики» — комбинированные брикеты, прессованные батончики из грибной шелухи и жабятины, пища бедноты. Рыба — и разложенная рядами в ледяном крошеве, и живая, плавающая в стеклянных баках. Уличный музыкант, маленький человек с буйными волосами, нещадно терзал скрипку, будто старался заглушить механическое пение фонографа с другого конца моста — там помещалась музыкальная лавка.

— Прогнозы! Самые точные прогнозы! — надрывался рыночный гадальщик в сером балахоне: его закуток меж двух лавок был сплошь завешан бумажками с какими-то схемами и формулами. — Узнайте, что ждёт рынок! Грядут перемены: пошатнётся курс часа! Упадёт говядина, и поднимется сахар! Не упустите выгоду! — Гадальщиков можно было встретить на любом базаре. Имперский рынок был подвержен непредсказуемым перепадам цен, вызванным загадочной деятельностью Ведомств где-то в верхах. Гадальщики занимались анализом колебаний цены — как древние жрецы Былого Мира, толковавшие волю богов по облакам и грому — и предсказывали, что подорожает или подешевеет.

— Игрушки, заводные игрушки!

— Э, молодой, купи птичку! — шепеляво окликнул Рина торговец-северянин, бледный и беловолосый, с синими татуировками на впалых щеках. При виде «птички» Рин нервно сглотнул. В клетке из лозы сидел самый настоящий карлун — здоровенная глянцево-чёрная тварь, закутанная в кожистые крылья. Безглазая голова с какими-то рожками вроде улиточьих повернулась на голос, карлун разинул клюв, обнажив кольчатую глотку — и пронзительно, визгливо заорал на весь рынок. — Слышь, как поёт, э? — осклабился болотник. — Хате сторож будет, любого вора учует…

— А ну, убери тварюку, поганец бледный! — завопила соседка-торговка. — Беду накликивает!

Рин поспешно отошёл. Он знал, что Ночная провинция — прибежище всякой жути, и знакомиться с ней поближе не желал.

У мясника он купил баранины и колбасы, у булочника пару лепёшек. Когда подошёл к зеленному прилавку и взглянул на доску с написанными мелом ценами, не поверил глазам:

— Как? Неделя — за пучок шпината?

— А чего хотел, — насупилась толстая тётка-зеленщица. — На товар с Востока новые пошлины ввели, у них там какой-то мучной болячкой всю зелень побило. Нам тоже жить на что-то надо!