Читаем Книга Беглецов (СИ) полностью

Может, есть разумная причина. В конце концов, буквально вчера огласили пугающую новость про вспышку бородавчатой лихорадки в предместьях. Целые районы враз были перекрыты, на улицах появились кордоны. Горожане ходили перепуганные и притихшие, шёпотом передавая друг другу пугающие слухи… Но — странное дело! — почему-то полицейских машин на улицах стало больше, чем санитарных.

Банджи не хотел признаваться себе, что после недавно пережитого заразился недоверием к полиции. И то сказать, даже сейчас, спустя несколько дней, он чувствовал себя воришкой — сидя в роскошном салоне хоромобиля, где ему явно было не место. Нелегко было привыкать к неожиданным полномочиям, к блистательному кабинету, к визитам вежливости и почтению крупных городских шишек (каждый стремился втереться в доверие к нежданному новому ставленнику Наместника). Банджи то и дело казалось, что вот сейчас раздастся трель свистка, и его схватит за руку "полиц".

Он отогнал непрошенные мысли. Не время страдать глупостями, нужно думать о делах. Раз уж сам Бертольд Хайзенберг оказал ему такую честь — он не должен подвести.

Скоро мобиль подъехал к корпусу больницы Бессмертной Алессии. Шофёр распахнул перед Банджи дверцу — ещё одно новшество… Услужливый санитар встретил управителя у крыльца, и проводил по лестницам и выкрашенным жёлтой краской коридорам прямо к дверям палаты.

— Мы держим пациента на успокоительных, — предупредил врач. — Сильные переживания опасны для сердца, так что постарайтесь не огорчать и не нервировать его. Никаких дурных новостей, поняли? Ему и так нелегко.

— Не беспокойтесь, доктор, — уверил Банджи, накинув на плечи застиранный халат. — Я пришёл не с дурными вестями.

В палате с зашторенными окнами находился всего один пациент, укрытый одеялом по грудь. Заметив, посетителя он нехотя повернул голову на подушке.

— Добро пожаловать, мастер, — безразлично произнёс лежащий. Это был упитанный, круглолицый человек с аккуратно подстриженными усами, в обычной жизни, наверняка, румяный и улыбчивый — но сейчас лицо его было бледным и осунувшимся, а тусклые глаза запали. — Кажется, не имею чести вас знать.

— О, прошу простить, — учтиво приложил руку к груди старик. — Эбнезер Банджи, управитель завода часовых механизмов. А вы — мастер Ольц, не так ли?

— Гельдикус Ольц, к вашим услугам. Управитель? — в глазах Ольца мелькнул слабый интерес. — Мне отчего-то казалось, что совсем недавно заводом руководили отнюдь не вы.

— Мастер Геруд оставил должность… по состоянию здоровья. Не возражаете? — Банджи придвинул стул и сел у постели больного. — Как вы себя чувствуете?

— Неплохо, если сравнивать с последними днями, — Ольц невесело улыбнулся. — Доктор говорит, что меня отпустят домой, как только отладят заново механизм, — он положил руку на грудь напротив сердца. Но улыбка его быстро померкла. — Хотя, честно сказать, домой теперь не больно-то хочется…

— Ох, прошу вас, не расстраивайтесь! — Банджи уже успел узнать эту дикую историю, про то, как несколько дней назад мастерскую Ольца разгромили неведомые негодяи. После чего бедняга и слёг с сердечным приступом.

— Да ладно, что уж там. Пончики будете? — больной кивнул на тумбочку, уставленную коробками. — Хозяйка кондитерской таскает. Никак не могу ей объяснить, что мне нельзя.

— Спасибо, может, позже. Я, собственно, по делу. Не сочтите за дерзость, мастер, но я недавно ознакомился с вашим резюме.

— Вот как?

— Да. Честно говоря, я впечатлён. Выпускник Клокштадского университета, золотой диплом часовщика… Я был даже удивлён, что при своих знаниях и умениях вы не нашли лучшую работу.

— А, пробовал, искал, — Ольц махнул рукой, и уронил её на одеяло. — Оказалось, как всегда — без протекции никуда не годишься. А я кое с кем не сошёлся характерами, и подпортил себе жизнь. Вот и взялся за игрушечное дело, а теперь и этого… — голос его дрогнул.

— Ну, не нужно, — Банджи успокаивающе похлопал его по руке. — Если честно, я здесь именно поэтому. Скажите, вы бы хотели вернуться к работе?

Мастер взглянул недоверчиво, насупив брови.

— Что вы имеете в виду? Конечно, у меня есть сбережения, но, боюсь, их едва хватит на восстановление мастерской. А уж восстановить утраченное…

— У вас будет мастерская. И куда больше и лучше, чем вы можете себе представить. Игрушки, правда, тоже будут размером побольше — но никто не запретит вам заниматься любимым хобби. Думаю, на своё жалованье вы сможете себе это позволить.

— Жалованье?

— Вот именно. Мне доверили завод. Не стану скрывать, в довольно запущенном состоянии. Мне предстоит сделать очень многое; НАМ предстоит. И мне нужны не бездарные ставленники по знакомству, а люди с умелыми руками, светлыми головами и лучшими идеями. — Банджи склонился к постели больного.

— Мастер Ольц, — сказал он, — я предлагаю вам работу на заводе.

***

*Анкервилл, трущобы

Мальчик стоял на пороге старого дома. Вечернее небо было затянуто тучами — собирался дождь, и улица погрузилась в сумерки. Ни одно окно не светилось: казалось, трущобы вымерли. Или затаились в страхе.